Пехотинец Системы

Видимо желание убивать тех, кто слабее, заложено в гориллах на каком-то подсознательном уровне, прорвав строй, они, не обращая внимания на открытые бока и спины людей, убивающих сейчас их собратьев, атакующих по фронту, эти твари, радостно визжа бросились к лежачим раненым что были в нескольких десятках метров в глубине.

Но и в этот раз Артем среагировал очень быстро, прикрытый десятком опытных копейщиков, он моментально ворвался в толпу броневиков и показал кто хозяин на поле боя, когда каждый взмах всегда заканчивается трупом или отрубленной конечностью, от его ударов не спасали ни щиты, ни кинжалы, меч проходил сквозь них как сквозь масло.

Но элита дралась ожесточенно и до последнего. Мой отряд разделился на две части, одна из которых отправилась закрывать прорванный строй, а вторая добивать элиту. Атаковали мы их с тылу, и я буквально сразу получил удар острым кинжалом в живот. Порвав бок кожанки лезвие пропороло мне всю бочину. Не будь на мне кожанки, вспороли бы мне живот до кишков.

Эту резкую тварь, так шустро проскочившую под мое копьё я забил кулаками, буквально расплющив его страшную мерзкую рожу.

И не видел, что, когда их последний боец рухнул на песок, орда потеряла весь свой боевой задор и начала отступать.

- Он труп, оставь его Костя! - кто-то орал мне и пытался тряхнуть за плечо, отмахнувшись, я как в тумане, продолжал, сидя на твари верхом, молотить то, что было башкой этой мерзкой твари.

- Нахер с пляжа все! На! На, сука! На! Еще? Хочешь еще? На, сука, получай! Тварь!!!

Оставшись без сил, я, дико дыша, упал рядом с трупом.

Хрипло отхаркиваясь, пытался прийти в себя. Под моими закрытыми веками появились неожиданные слезы. Какая странная реакция от страха. Дышать было тяжело, будто грудь сдавило в тисках, каждое движение тела вызывало боль. В этот момент хотелось проклясть весь мир и отправиться туда, где нет места убийствам. Боги, как я заебался. Но надо вставать, надо доделать эту сраную миссию, выполнить и больше никогда тут не появляться. Никогда.

Чуть отдышавшись, я вытер слезы, моего позора никто не видел, рядом вообще не было людей, видимо мы уже контратаковали.

Надо идти к своим. Вытащив копье из гориллы, я злобно пнул почти обезглавленный труп, и легкой трусцой, зажимая окровавленный бок, побежал к своим.

Люди, уже научившись воевать с дикарями, снова поймали орду на развороте и частично окружив не успевшую убежать часть, вырезали просто сотнями оглоушенных, паникующих и пытающихся сдаться, ползающих на карачках монстров.