Проклятое правое дело

— Конечно, можем, уважаемый агент! Ты заплатишь нам и навсегда свалишь из Сторса!

— С удовольствием! — вздохнул Седрик, который действительно не хотел бы сюда возвращаться.

— Сколько у тебя с собой?

Солдаты обыскали Седрика, выгребая буквально все из его карманов. Так, на столе, помимо всякой бытовой мелочевки, оказалось десятка два медных коперов и серебряный аргент.

— Нет, уважаемый, так не пойдет, — разочарованно произнес Лукас.

Седрик снова вздохнул.

— В правом сапоге, под стелькой в каблуке лежит золотой аурон, — пробурчал Седрик.

Отдавать заначку не хотелось, но выбора не было.

— Вот это другое дело! — весело присвистнул Лукас, кивнув одному из солдат. Тот схватился за сапог Седрика.

Когда аурон оказался в руках Лукаса, он снова усмехнулся, обдумывая, на что потратить эту неожиданную прибыль. Разглядывая монету так, словно она могла что-то рассказать ему о своем предыдущем владельце, он откинулся на спинку стула.

— Ладно, убирайся. Но помни, если ты еще раз попадешься мне на глаза – тебе несдобровать.

…

«Драные солдафоны!»

В Сторсе Седрик не в первый раз столкнулся с тем, что военачальники на местах превращают вверенные им территории в источник личного обогащения. Он уже видел, как капитаны и даже майоры королевской гвардии из защитников порядка в буквальном смысле превращались в тех, от кого они этот порядок должны защищать. Во многих землях люди уже давно боятся попасть в руки гвардейцев едва ли не сильнее, чем в руки бандитов.

Такое положение, конечно, ослабляет государство, но оно во многом выгодно Секретной службе: ее агентам проще добывать нужную информацию, есть возможность для манипуляции людьми, появляется множество рычагов давления, почти любого можно просто купить или использовать втемную.

Раньше Седрик видел за этим не бреши в системе, а преимущества и возможности для своей работы. Но сейчас… Сейчас, размышляя о ситуации через призму знаний о предстоящей войне, Седрик приходил в ужас.

С одной стороны, он был частью Секретной службы, организации, которая пыталась укрепить государство изнутри, исправить ошибки и найти путь к возрождению.

С другой стороны, он понимал, что многие из действий Службы, включая его собственные, неизбежно вели к дальнейшему разложению, к разрушению того немногого, что еще оставалось от идеалов Союза. Он чувствовал себя частью какого-то мрачного театра, где каждый актер играет свою узко прописанную роль, вместо того, чтобы думать и жить самостоятельно.