Титан империи 4

его сожрали нексы-потеряшки!

— Сука, Женя, как ты умудрился?! Ты не мог вырвать у них из зубов хотя бы голову? Или палец!

— Увы. По дороге поезд подзадержался на пустыре, а вокруг нексы. И... В общем, осталось от барона Александра Христофоровича только мокрое место да пара рваных носков.

— И как теперь доказать, что он мертв, если нет тела?! Если нет трупа, значит, формально сволочь жива и...

Ей придется задержаться в Фаустово еще хер пойми на сколько!

— Где это мокрое место?!

— На полу в вагоне-ресторане Императорского спецрейса.

Только это дохлый номер — его уже наверняка смели веником и выбросили на станции в урну. А пятно замыли тряпкой.

Герда со злости едва не швырнула телефон в кучу мусора, которая осталась от усадьбы. Если придется проезжать мимо каждой помойки на линии «Фаустово-Оренбург» и искать там остатки Герасимова, проводы на пенсию пройдут лет на двадцать раньше!

— Ну, что скоро тебя ждать в столице? — как ни в чем не бывало спросил этот рубака-балбес.

— Женька, ну ты!.. — скрипнула она зубами и отключилась.

Черт бы побрал этого Скалозубова! Постоянно путает ей все карты! Даже не смог убить своего смертельного врага и сохранить от него хотя бы мизинец!

Черт дери это проклятое Фаустово! Даже в столице, в случае разборок, друг друга травят или, на крайний случай, скармливают свиньям. Так хоть понятно, где искать улики!

— Ладно, валим, — махнула Герда рукой на бесполезные руины и направилась к машине.

Только она открыла дверь машины, как послышался шум.

— Что еще? — выглянула Герда.

К ним приближался еще один автомобиль.

Главный инквизитор Фаустово не слишком разбиралась в местной символике, но такого герба ей пока видеть не приходилось — очередной пернатый, держащий в когтях подкову.

Когда машина остановилась, наружу вышел престарелый водитель с моноклем и побежал открывать заднюю дверь.

— О, господи, что тут произошло? — вышла из салона испуганная женщина с голубыми глазами. — Поджог?!

— Я бы сказала, бойня, — хмыкнула Герда, осматривая незнакомку.

За ней выскочил какой-то совсем еще маленький паренек в берете и несколько молодых девушек.

Женщина побледнела, стоило ей увидеть изувеченные тела в траве. Ее спутницы запищали, но женщина быстро взяла себя в руки и подошла к Герде.

— Прошу прощения, с кем имею честь...

— Гертруда Михайловна, инквизитор, а вы?

Женщина на секунду опешила, но к ним подскочил мальчишка и, подбежав к Герде, сорвал со своей головы берет:

— Прошу, мадам! — сказал он и элегантно поклонился.