Дневники теней. Книга первая

Лишь лёгкое хрипящее дыхание было свидетельством присутствия живого человека. Правда назвать этого человека живым было сложно. На кровати, подключенная к системе с питательными жидкостями, лежала женщина. В карточке было написано, что ей тридцать два года, но на вид это была столетняя старуха. Кожа обтягивала кости и была прозрачная настолько, что карту вен можно было увидеть с расстояния вытянутой руки не напрягая зрение. Глаза были слипшиеся и покрытые темно-зеленой коркой. Волосы - седые и жидкие, рот без зубов, а руки и ноги без ногтей.

Над ровно лежащим телом женщины возвышался живот, который, не смотря на состояние владелицы, ходил ходуном, приводимый в движение маленьким малышом, что находился внутри.

Роды начались в момент полного солнечного затмения, которое выглядело особо красочно и зловеще. В этот день две луны перекрыли солнце и образовавшееся гало, будто дьявольские руки, протянуло свои кровавые лучи к земле. Красивейшая, невидимая ранее никем картина захватила внимание наблюдателей и привело их в трепетный ужас и восторг.

Но далеко не все в этот миг получали удовольствие от лицезрения природных красот.

В тот самый момент, когда две луны своими краями коснулись очертания солнца и начался путь ребенка в этот мир. Неожиданные схватки застали врача и акушерку врасплох. Удивление подкреплял и тот факт, что никто не ожидал этих родов вообще, предполагая гибель матери ещё до начала первых схваток. Наверное, лучше бы так и было. Но судьба или какая иная могучая сила распорядилась по-другому.

В момент первых схваток в больнице погасли все свечи. В помещении воцарился полумрак. Свет из окна палаты с каждой минутой становился всё более тусклым. Его бурый окрас создавал впечатление, будто вся вселенная ощущала ту боль и безысходность, что ощущало дитя в этот момент.

Первый вдох младенца спровоцировал ожидаемый всеми крик, провозглашающий, что жизнь уже никогда не будет прежней. Что он попал в коварный мир - мир жестокости, печали и скорби.

Казалось бы, радостный миг. Акушерка должна перерезать пуповину, обтереть ребенка и отдать маме, которая приложит его к груди. Прижмёт к сердцу, которое так ласково стучало в прежней жизни. Материнское тепло должно было пригреть, успокоить, дать надежду.

Но вместо этого произошло совершенно иное. Угнетающий кроваво-бордовый свет просачиваясь затекал в комнату, наполняя её эфиром красного оттенка. Роженица не шевелилась.