Великий и Ужасный-6

Сами понимаете - подыхать у меня нет никакого желания.

- Я повторю свой вопрос, - Вяземский поиграл желваками. - Какие ресурсы вам понадобятся?

- Ресурсы? - грозно пучить глаза и шевелить челюстями я тоже умел прекрасно. - Мне нужна будет вся вера, которая у вас найдется. Отсыплете мне веры, товарищ генерал?

Вот же гадство! Вот это я ляпнул, так ляпнул! Ну, какой, в сраку, товарищ? Алиса Селезнева - она разулыбалась и вся засияла, а Вяземский - он так громко встал, что едва стол не опрокинул, а табуретка - она на земляной пол палатки рухнула.

- Ну, знаете! Это цирк какой-то и профанация! Ваше Высочество, я отказываюсь... - определенно, я мог понять командующего, в конце концов, с его точки зрения я был настоящим шутом гороховым, а никаким не походным атаманом. И, что характерно - это была чистейшая правда.

- Отказываетесь нанести фланговый удар группировке Дьердя Ракоци через освобожденные от Хтони земли Паннонии? - уточнил цесаревич голосом холодным, как лед.

- Но... - Вяземский явно растерялся.

- Какие могут быть "но"? Представьте себе эффект: эфирный катаклизм от закрытия такой огромной Хтони, маги бессильны на тысячу километров окрест, носферату, как существа магические - в замешательстве! И танковый кулак земских войск движется по пепельным равнинам, не встречая сопротивления, выходит к Белграду! А? Бросьте, ради этого можно потерпеть этого стремного типа! Он - Резчик, и кроме него никто не сможет нам помочь в в этом деле.

- Верно, ваше высочество. Правда, без магов и ему не справиться. Так я думаю... - голосок у нее был детский, почти ангельский.

- Именно поэтому вы здесь, - кивнул Василий Иоаннович, а потом повернулся ко мне. - Тебе все сойдет с рук, Бабай. Ты получишь все, что захочешь. Сначала - дворянство, потом - княжество вместе с деньгами, по-настоящему большими, и относительной свободой. Если победишь и закроешь Паннонию, а потом сделаешь то, что обещал моему отцу.

Я непроизвольно оскалился:

- Это шантаж, ваше высочество? - вышло почти гроулом, это было чревато, но контролировать себя при таких заявках было тяжеловато.

- О, нет! Это констатация факта, - улыбка цесаревича была мертвецкой. - Ты не умеешь проигрывать, так что, скорее всего, помрешь пытаясь.