Кодекс Охотника. Книга XXIII

После этого подопытный оглянулся и кивнул головой, как будто оставшись довольным всем увиденным.

А потом он повернулся и безошибочно посмотрел в камеру. Тонкие губы растянулись в ухмылке. Медленно и со вкусом он провёл оттопыренным большим пальцем себе по горлу. И после этого все камеры выключились.

Император-Дракон посмотрел на генерала, который сейчас был бледнее трупа, понимая и осознавая в полной мере свой провал. У Императора было много вопросов, но сейчас понимал, что ответов он не получит.

Он помнил те отчёты, которые показывали потенциал спящего. Такой Силы этот Мир еще не видел.

Если его не было внутри лаборатории, значит, сейчас он где-то на территории Империи Драконов, его Империи. И что с этим делать, Император-Дракон не имел ни малейшего понятия.

* * *

— Так мы кашу не сварим, — покачал головой я, и решительно направился к Арине, которая зашипела при моём приближении.

Я без затей просто влепил ей щелбан, и она истошно заверещала.

Нет, не от физической боли. Физическое воздействие моего удара было еле заметное. А вот моё ментальное воздействие, направленное на демона-самозванца внутри неё, долбануло этого урода конкретно, вырубив его на время.

— Алекс? Алекс, это ты? — нахмурилась мать, приходя в себя.

— Да, это я.

— Алекс, прости меня, я не ведала, что творила. Пожалуйста, прости меня!

Она перекатилась с пятой точки на колени, и обхватив мою ногу, начала безудержно рыдать. Трогательное зрелище.

Чересчур трогательное для большинства обитателей местного Мира. Оно даже могло бы тронуть Александра Галактионова. Но вот тронуло ли оно Сандра? Точно нет!

Я схватил её за шкирку, и силой оторвал от ноги, в буквальном смысле бросив её на лежанку.

— Прекрати ломать комедию, Арина. Да, ты хотела убить меня в детстве. Но у тебя тогда ещё не было змеиного самозванца внутри. Ты просто хотела насолить своему мужу. Ну, и прикончить невинного младенца, который нарушил все твои планы на счастливую и, главное, обеспеченную жизнь.

Как вообще в Роду Галактионовых могло родиться... такое, — я с презрением посмотрел на все ещё хлюпающую и размазывающую слезы по грязному лицу полубезумную женщину.

Я смотрел на неё, а она смотрела на меня. И буквально через секунду она преобразилась, откинув волосы с лица и приняв нормальное выражение. А ещё через секунду на её лице возникла улыбка. Улыбка горечи и... ненависти.