Проект Конкуренция 3

Но, смотри, Михеев! – я показал тому кинжал и постарался изобразить крайне злобное выражение лица, – Даже и не думай о влажном, а то я сам тебе яйца отрежу и съесть заставлю, можешь не сомневаться!

- Да нет, можете не сомневаться, товарищ офицер, – Витёк вытаращил глаза, пытаясь изобразить честность и усердие, – Присмотрим и все условия создадим! Пылинки сдувать буду!

Сходив до терминала, я за сорок два энжа купил ошейник пятого ранга, после чего Михеев открыл замок на комнатке, где содержалась Веенту. Зайдя туда, я обнаружил, что эльфийка стоит в дальнем углу камеры и с лютой ненавистью смотрит мне в глаза.

Как и полагается рабыне, одета Веенту была только в хламиду, которая, впрочем не могла полностью скрыть красоту эльфийского тела, хотя, возможно, тут немалую роль сыграло моё пылкое воображение. Лицо её также представляло собой образец красоты и изящества, причем его не могла испортить даже гримаса всепоглощающей ненависти, всецело передающая её отношение ко мне, да и ко всем людям.

Взяв у Михеева жезл, я быстро подключился к нему и дал мысленную команду эльфийке развернуться спиной и встать на колени. Однако, несмотря на этот приказ, эльфика продолжала стоять в углу, лишь немного дернувшись от болевого удара, которым должен был наградить её ошейник за невыполнение приказа. Ну да, сопротивляется.

-На колени! – уже голосом приказал я, но эльфийка всё также продолжала стоять на ногах, хотя теперь по её лицу было видно, что она испытывает сильнейшую боль – ошейник не любит, когда с ним пытаются бороться.

Подойдя к ней вплотную, я намотал длинные золотистые волосы на кулак и резко дернул вниз. И только после этого Веенту с хрипом упала на колени. Не выпуская волосы из руки, я зашел ей за спину и левой рукой защелкнул новый ошейник. После этой операции девушка сразу поникла, жалобно всхлипнув. Старый ошейник я снял, а новый подключил к жезлу и приказал:

-Встать! – эльфийка послушно поднялась на ноги, – На колени! – ушастая рабыня выполнила без задержек и эту команду.

Фух-ты! Работает! Заглянув ей в глаза, я увидел, что ярко выраженная ненависть почти полностью ушла, а взгляд стал пустым и спокойным. И лишь где-то в глубине её прекрасных глаз тлеет чахлый уголек неугасимой злобы.

-Вот и всё! – сказал я тыловикам, - Теперь можно её выпустить из кутузки и к делу приставить.