Дождливый лес

Ну, значит, не судьба! Хотя… Связав ему рога веревкой, я забежал за дерево и стал тянуть. Рывками, изо всех сил. И дело пошло, его тело мало-помалу двигалось по мокрой траве.

Наконец, он уперся рогами в ствол, а я рухнул без сил в пяти шагах. Вода сплошным потоком заливала мне лицо, еще немного и я захлебнусь. Но мне уже было все равно.

Я не захлебнулся. Открыв глаза, я понял, что лежу, уткнувшись в белую шерсть древесного оленя. Почувствовав движение под собой, он быстро встал на ноги и отошел на пару шагов.

Зверь не собирался меня убивать, и свои смертоносные рога вполне миролюбиво направил назад. Более того, я совершенно уверен, закрыл от дождя он меня тоже неслучайно!

У него оказалась пугающая морда со светящимися синими глазами. Нос и уши, кстати, на месте. А вот рта нет! Как он ест-то, чем его кормить? И как со своими родичами общается?

А древесный олень потерся мордой о мое лицо и повернулся боком, из которого торчали четыре арбалетных болта. Он явно хотел, чтобы я их вытащил.

И я совершенно не боялся, хотя знал, что сделаю ему больно. Я взял одной рукой за хвостовик болта, другой стал гладить зверя по мокрой шерсти, как будто это лошадь из нашей конюшни. Потом резко, обеими руками, вырвал болт. Из раны хлынула синяя жидкость, древесный олень упал на передние колени.

Но потом поднялся и снова подставил бок. Второй болт я вырвал уже быстрее. Всего я смог извлечь двенадцать штук, арбалетчики буквально изрешетили его. Любой конь давно бы умер просто от потери крови.

Но раны на древесном олене затягивались почти мгновенно, а дождь тут же смывал с белой шерсти остатки его синей крови.

Когда я вытащил последний болт, древесный олень выглядел намного лучше меня: был бодр и подвижен, а вот я устал дергать стрелы под проливным дождем, вздрагивая каждый раз, когда молния с треском уходила под землю где-то совсем рядом.

Он радостно подпрыгнул и не торопясь побежал вглубь леса.

«Ну вот и все, — подумалось мне. — Я спас ему жизнь.

А себе и своей семье — нет!»

Оставаться под проливным дождем больше не имело смысла, нужно возвращаться. Голодный, насквозь промокший и выбившийся из сил. Это еще не смерть. Но она уже совсем близко.

Спотыкаясь и падая от усталости, я побрел в сторону шалаша. Иногда подняться не хватало сил, но я знал: оставаться здесь — верная гибель. И я снова вставал и шел, стараясь не потерять сознание. Дождь стал ослабевать, это значило, что я почти у цели.