Когда придет затмение. Книга 1. Младшая королева

Он смотрел на нее, и его сердце наполнялось восхищением ее холодной красотой: кожа эльфийки мягко мерцала таким же сиянием, что и ее латы, а ее волосы длинной, толстой, растрепанной, седой, как сама луна, косой легли на ее плечи. Ее глаза сияли гневом и блестели ненавистью. Морион Исил Ломэ была девой неземной красоты, и на миг император Вирэля опустил меч, залюбовавшись ею. Раньше он никогда не видел ее, и сейчас стоял, пораженный.

– Дешевый прием, Сколас! – вдруг услышал император и тут же упал наземь.

Алавассар ударила его лунным сиянием, что все еще оставалось в ее мече, и теперь меч угас – это были последние запасы лунного света эльфийки в этой битве.

Сколас поднялся и вновь посмотрел на Алавассар: его мозг яркой вспышкой пронзила мысль: «Я не смею убить ее». Но он тут же выбросил ее из головы: убить ее! Разве не этого он желал все это время? Убить Алавассар и избавиться от защитницы Эндэ?

Он занес меч, и смертельная битва продолжилась: соперники боролись, словно танцевали с мечами в кровавом сумасшедшем танце, желая убить друг друга, и ловкость Алавассар не уступала силе Сколаса.

Но Сколас был намного сильнее и выносливей, и его соперница медленно угасала, и не было лунного света, чтобы подкрепить ее.

Одно неловкое движение ослабевшей руки Морион – и ее бок пронзила острая боль: Сколас пронзил его мечем, пробив ее крепкие латы. Она тихо вскрикнула от боли и машинально прижала ладонь к ране, из которой медленным красным ручьем потекла кровь, от которой мгновенно заалели ее доспехи.

Меч выпал из ее ослабевших рук. Она опустилась на колени, но луна не появлялась, чтобы вылечить ее. В этот раз Алавассар была серьезно ранена, и не могла более сражаться.

– Меня сожгут без погребальной песни, – тихо сказала она и упала лицом вниз. Кровь теплой лужицей растекалась под ее телом и впитывалась в землю.

Сколас наклонился к поверженному врагу и повернул ее лицом к небу, чтобы взглянуть на него: мерцание ее кожи исчезло, и лунная дева покрылась бледным цветом приближающейся смерти.

Ее глаза смотрели в лицо ее убийцы: без гнева, без упрека, но с непониманием. Смерть не страшила ее. Она боялась лишь одного, – что отныне Эндэ было суждено пасть, и что она больше не будет существовать, не сможет бороться, не сможет защищать.

– Не убивай моих сестер, – прошептала Алавассар.

– Я милосерден: ты и твои сестры не подвергнетесь долгим мучениям, – тихо сказал Сколас и занес над ее шеей, непокрытой латами, свой меч.