Алекс Бринер. Последний ранг. Том 1

— Ну всё, друзья, не будем обострять тему, — тут же влез профессор Троекуров. — Лучше, расскажите, Алексей, что вы там видели? В червоточине.

Я рассказал примерно то же самое, что говорил в интервью. Добавил пару новых деталей для правдоподобия.

— Нет, чего-то не хватает, — поморщился Семён. — Почему ты пошёл именно в пекарню Мефодия? Ты же не переносишь големов. У тебя меняется выражение лица, когда ты их видишь. Особенно левая сторона. Очевидно, что…

— Я не знал, что в этой пекарне работает голем, — перебил я его.

— Все знали, а ты не знал? Подозрительно.

Профессор не выдержал.

— Хватит, Семён! Уйми своё болезненное любопытство! Где твоё воспитание? У Алексея был трудный день, ему нужно отдохнуть! — Он подошёл и похлопал меня по плечу, а сам тихо спросил: — Ты же расскажешь нам всё хотя бы за завтраком?

Меня спасла Эсфирь.

Она вцепилась мне в руку и потянула по лестнице наверх.

— Всем доброй ночи! Алекс очень устал!

Семён проводил нас подозрительным взглядом, а профессор рассмеялся, но вдруг его смех резко оборвался, а потом послышался стон невыносимой боли.

Я остановился на ступенях лестницы.

— Профессор? С вами всё в порядке?

— ЗУ-У-У-У-УБ! — простонал он, обхватив левую сторону лица ладонью, и прошепелявил: — Веш-шь день ш-шегодня ноет. М-м-м-м-м-м… невынош-шимо…

Потом сунул палец в рот и… вытащил выпавший зуб.

Все скривились от такого зрелища. Все, кроме Эсфирь.

— Ну вот! Я же говорила! — победно объявила она. — Говорила, что у вас зуб выпадет! Послезавтра! А оно как раз сегодня! Ура!

Девчонка потопала наверх.

Профессор со вздохом посмотрел на меня, а потом — на свой выпавший зуб.

— Пророки вш-шегда так безжалош-штны… жеш-штокие люди…

Оставив Троекурова с его зубом в гостиной, я наконец добрался до своей комнаты.

Эсфирь, конечно же, вошла со мной и устроилась в кресле вместе с ногами.

— Ну а теперь рассказывай! Хочу подробности!

— Ты же все новости уже посмотрела, — напомнил я, стягивая пиджак и ослабляя галстук на шее. — Там знают даже больше подробностей, чем я сам.

— Ну нет! От меня ты никуда не денешься! Кто у нас избранный? Ой, это же ты! — Эсфирь тут же приступила к расспросам.

Примерно таким же, какие были у Семёна. Как ты закрыл червоточину? Что там внутри? Почему ты в неё прыгнул?

Не получив ответа, она закатила глаза.

— Ничего не скажешь, да? Думаешь, я слишком маленькая для правды?

После этого она внезапно переключилась на вопросы о Виринее, хотя у Эсфирь на этот счёт были свои догадки.