Хуже Дьявола. Книга 2

Тем не менее, “случайно” может произойти что угодно. Умру – отдадите деньги моему брату.

- Хорошо, мы согласны! - кивнул Дигол, несмотря на то, что Лургон отчаянно пытался ему что-то втолковать шёпотом из-за спины.

- Кто из вас будет со мной играть?

- Мы найдём для тебя метателя кинжалов за эти сорок минут.

- Жду.

Метание ножей было моей идеей, разумеется, настолько продуманным план четвёртого принца не был. Да и в целом, то, что он во время нашей встречи называл “планом”, скорее было набором ценных сведений и рекомендаций.

Тем не менее, предоставленной им информацией я продолжал пользоваться даже теперь. В частности тем, что, хотя Дигол по молодости проигрывал деньги едва ли не во всех играх мира, наиболее любимым его развлечением были именно ставки на бои.

Маги и воины, по правилам и без правил, с оружием и без оружия, мужчины и женщины – он смотрел и ставил деньги на победу десятков разных бойцов, а потом начал спонсировать разных восходящих звёзд и едва не создал собственную бойцовскую лигу.

Затем, правда, его жизнь как раз круто поменялась и о боях, как и об игромании в целом, пришлось забыть. И вот, спустя столько лет я всеми возможными способами начал давить на его старые шрамы.

Я старательно и очень аккуратно заводил его в самые дебри старых зависимостей, чтобы потом, когда придёт время для финального аккорда, он уже не смог бы вывернуться, как бы ни пытался.

А для этого нужно было рисковать, и рисковать по-крупному. Разумеется, я выбрал то, в чём был хорош.

Тем не менее, шанс получить серьёзную рану был, и немаленький. Вот только от этого мой план не проигрывал, скорее наоборот.

Понаблюдать за тем, как два человека метают друг в друга ножи с потенциально смертельным исходом? Уверен, даже в самые лихие свои годы Дигол не часто мог стать свидетелем чего-то подобного.

Именно благодаря тому, насколько это было рискованно и безумно, я мог не волноваться о том, что старик соскочит с крючка и откажется играть по моим правилам.

Метателя, как Дигол и говорил, они нашли минут за двадцать.

Он вышел на арену и, пройдя половину пути до меня, стоящего примерно в середине, остановился и замер, уперев руки в бока.

Им оказался высокий, сантиметров на десять выше меня, очень бледный худощавый мужчина лет тридцати пяти, в коротких бриджах, тапочках через палец и безрукавке на голое тело. На широком поясе было закреплено более десятка ножей разных размеров и форм, некоторые из которых даже не были метательными.