Потапыч: Остров Пряностей

Довольно весомое слово от владеющей, тем более жрицы. Но даже не это главное: мне плыть на этом корыте порядка пары месяцев. И ответ на просьбу “ни за что и никогда вам не буду помогать!” — не совсем то, что требуется для комфортного плавания. По-крупному гадить и топить в океане в ночи глухой вряд ли будут. Но в еду плевать и совершать прочие предосудительные поступки — вполне. Да к тому же капитану на посиделки звать перестанут, например. Это сейчас мне есть, что читать, и этот ужин мне, в общем, не слишком важен.

А вот через недельку закончится чтиво… Со скуки же взвою!

“Хоть успокоишься, шебуршень!” — буркнул Потап, в момент моего валяния с книгами “выходящий из спячки”, потому как мутило топтыгина только при относительно широком и далёком угле зрения. — “Иногда — интересно”, — признал он. — “Но ты же постоянно шебуршишь, как в жопу ужаленный!” — на последнем последовал образ меня с задницей, чуть ли не в меня размером.

Это эпически ужаленная часть подгоняла мою персону, в мыслеобразе Потапа, я как бы старался от неё убежать, бестолково дрыгая руками и ногами.

— Ну и как я “успокоюсь”, если со скуки взвою?

“Не взвоешь”, — буркнул Потап, скидывая мыслеобраз, точнее, их пакет.

Причём, что интересно, не только с “впадением в спячку”. Этот механизм к Потапычам прикрутил сам Потап, причём на зиму или что-то такое он не был завязан. Да и длился небеспробудно. Но для его запуска надо было… жрать как не в себя. Разжиреть, после чего сон занимал не меньше двадцати часов в сутки.

Но, помимо этого, Потап скинул мне “семейные нормы” Потапычей.

Многое в памяти Михолапа мне было недоступно, да и саму историю с уничтожением рода я “помнил” крайне фрагментарно. Но после образов-разъяснений Потапа стал ситуацию понимать несколько лучше.

Итак, Потапычей много не бывает, в самом прямом смысле слова. Семья — это примерно десяток женщин и пятёрка мужчин. При этом ни черта не патриархат, как, к слову, и не матриархат. Этакая “плавающе-сезонная” смена ролей. Семьи моногамной нет, полигамной — тоже.

Хотя вроде как могут сойтись и на всю жизнь, только “живут вместе” — от силы десятую часть. Беременная Потапышна к себе близко Потапыча не подпускает: ОЧЕНЬ портится характер и цветёт паранойя, чуть ли не биологически. И до пяти лет потомства (одного, крайне редко двух) “медвежат” их отец видит её издали, при приближении нарываясь на конфликт.

После пяти лет — мальчиков забирают Потапычи в “путешествие”, которое оказалось для “семейных” Потапычей нормой.