Потапыч: Остров Пряностей

Это при том, что жирную крысиную тушу лезвиями превратило в натуральный дуршлаг.

— Пакость какая, — признал я неоспоримые достоинства крысюка. — А гореть будешь?

Гореть пакость согласилась, хотя одного воображения не хватало: о воображаемого огня она дёргалась, парила, обугливалась, визжала просто нестерпимо — но не помирала. Нормально тварь сгорела только тогда, когда я прибавил жабьего огня. Из неё ударил поток светящегося тумана, рванувший ко мне, я инстинктивно дёрнулся.

“Норма-а-ально”, — снисходительно отэмоционировал Потап.

— “Это не суть твари, а суть нежизни, энергия, сила”.

Ну, по крайней мере я так интерпретировал довольно сложные образы топтыгина. А после полетел за оставшимися крысами, действуя по такой же схеме. Кстати “крысиные короли” отличались, хотя все были химерным конструктом из кучи крыс. Наиболее распространённый вариант — многоголовый. Но были многолапые, “тяни-толкаи” — две башки с двух сторон. Пакость, в общем, причём быстрые, заррразы! Второй крысиный король, которого я сдуру желал просто сжечь, получил ожог и, клацая зубищщами, извернулся, летя на меня.

Еле успел представить стену в воздухе, потом поймал на металлические шипы и сжёг. С остальными действовал так же: шипы и огонь.

Кроме последней крысы. Этот паразит… уплывал от корабля. Я даже призадумался, а не хрен бы с ним… но потом решил, что не хрен. Взялся за дело — надо его заканчивать и делать хорошо. Ну или не браться, тоже вариант, но не сейчас.

Так этот плывун был с шестью лапами и четырьмя здоровенными хвостами! Чесал по океану на вполне приличной скорости, аж буруны оставались.

Но догнал, помянул Квадрасека и представил крысюка мороженного. Вода в глыбу льда успешно смёрзлась, а удар по глубине её расколол, как и крысиного короля.

— Ну, вот и всё, — довольно отметил я поток синеватого тумана. — А место — криповое, — ещё раз оценил со стороны корабль.

От Потапа последовало эмоциональное согласие. А через секунду — традиционное: “Я — спать!” Ну а я стал приходить в себя на кровати комнате.

5. Скоморошья награда

— Ну как, почтенный? — встретил меня вопрос от Златки.

Волновалась-не волновалась (точнее, понятно, что вопрос нави жрицу волновал, а я — постольку-поскольку), но обещание выполнила: деверь перекрывала, и кровать окружали тонкие водяные пологи, от которых прям разило Идом. И тыкаться в эти пологи у меня, например, не возникало никакого желания.

— Крысиных королей на Гордости не осталось, — скромно ответил я, потягиваясь.