Орион Реликвий

— Знаешь, где мой родовой дом

— Ты про хибару ту? — засмеялась она. — Конечно, знаю! Садись! И не бойся, это бесплатно!

Ну, раз еще и бесплатно, то я не стал противиться. Как только я уселся на жесткую лавку, обшитую какой-то тканью, в нос тут же ударил запах каких-то духов. Да такой яркий, что в глазах заслезилось.

Яростно растирая лицо и мысленно матерясь про себя, я уже пожалел, что оказался здесь

— Прости, — тут же сказала девушка. — Флакон утром разбила, а карета так и не выветрилась.

Она внимательно посмотрела на меня через свои огромные очки, и, как мне показалось, улыбнулась.

Следующим делом, она отодвинула шторку на одной из сторон, чтобы открыть окошечко, а вот я в это время понял одну важную вещь.

Это она неспроста флакон разбила, а что-то пыталась либо оттереть, либо замаскировать. Потому что весь пол был залит красными каплями. Нет, конечно, есть шанс, что это следы духов, но что-то мне подсказывало, что это не так.

— Я Виктория Шелест, — представилась она. — Наследница рода убийц второго контура!

Ага.

Убийца значит? То-то все кровью залито, а не духами.

— Бобров Константин, — сухо представился я, гадая, что сейчас должен был сделать. Может, поклониться? Или что-то еще?

— Давно Мефодия знаешь?

А, так вот оно что. Влюбилась, что ли?

— Ну, плюс-минус дня три-четыре, — честно ответил я, не сводя с нее глаз. — А что, понравился?

— Если бы, — как-то невнятно ответила она. — Не знаешь, давно у него раздвоение личности? Мне показалось это несколько странным.

— Понятия не имею, — я потянулся и прикрыл глаза.

Черт, как же здесь душно.

— Ничего странного в его поведении не замечал? — она продолжила допрос и в этот же миг карета подпрыгнула на кочке. — Черт, Василий, объезжай ямы!

— Простите, госпожа, — послышался глухой голос через стенку кареты. — Первый контур. Нищета и отсутствие нормальных дорог, тут ничего не поделаешь.

— А ты, — начал спрашивать я, игнорируя ее вопрос. — Какими судьбами в этом месте? Вроде бы тебе не по статусу тут кататься…

— Я ехала целенаправленно сюда, — ее тихий голос изменился и стал более жестким, что ли.

— Чтобы узнать у тебя насчет Мефодия.

— А в стенах академии этого нельзя было сделать? — удивился я. — Какой смысл было ехать через весь город, чтобы что-то спросить?

— Потому что у меня есть еще кое-какие дела здесь, в вашей обители нищих.

Она действительно полностью сменила образ тихушницы. Стала жесткой, холодной и еще более странной. Меня же не покидало чувство, что она меня обманывает.