Орион Реликвий

— Каким образом она смогла выбраться из клетки?

— Не знаю, сэр, — поклонился «Эдуард», опасаясь, что гнев главного лекаря выльется на него. — Вчера обнаружили, но докладывать не стали, нашли следы и преследовали ее…, а затем… она просто взобралась по стене и упрыгала в лес.

— Ты хоть представляешь, — злобно пробасил старик. — Что будет, если ее найдут солдаты, или она кого-нибудь сожрет? Это мой эксперимент! Безмозглая ты тварь!

Он обрушил свой кулак на стол и в момент, когда деревянная столешница еще вибрировала, он растворился в белой дымке и оказался прямо перед «согнутым» учеником.

— Выродки! На вас нельзя положиться!

Эдуард упал плашмя на пол, выдавил из себя слезу, но подняться не решился. Он-то понимал, чем чревато такое «преступление» главного лекаря. Не дай бог, жабу поймают, вскроют и найдут внутри нее чужую реликвию. Которую, к слову, Эдуард украл из шкатулки самой графини Островской. Которая, к слову, училась на втором курсе.

Тогда все следы поведут к нему, а тот сдаст его…, но умалчивать более было нельзя.

— Жаба не до конца созрела, — успокоившись, спокойно проговорил старик, оказавшись за своим столом. — Встань, почтенный.

Эдуард тут же встал, смахнул с лица слезу, и попытался выпрямить спину. Но лекарь знал все болевые точки, так что долго он еще будет ходить, хватаясь за поясницу.

— Я вложил в нее много магии. Потратил аж два магических шара, которые до сих пор в ее желудке. Понимаешь, о чем я?

— Вы все… — Эдуард только хотел сказать «мечтаете», но придержал язык за зубами.

— Уверен! — жестко ответил он. — Значит так снабдить группу на поиски. Сейчас же!

— Так, сэр, — юноша все же согнулся. Так было легче. — Утро. За нами вояки увяжутся.

— Тогда придите на место раньше вояк. А там, задержите их, скажете, мол, монстра видели там или там. Они же тупые, поверят. Сразу ринутся.

— Там южная стена… — недовольно протянул Эдуард. — Ритуальная зона, не дай бог, встретим что-то пострашнее монстров.

— Сплюнь, идиот, — выругался лекарь. — И в сказки эти больше не верь!

***

— Красота! — я не мог не восхититься процессом переваривания пищи жабой.

За какие-то две минуты от рыжего остались только ножки да рожки. И не больше. Он полностью усвоился, и жаба лишь выплюнула целый скелет к моим ногам, не тронутый его «желудком».

Так еще, с черепушки слетела цепочка, на которой был кое-какой камушек.