Выбор наследия

Увы части тела Дар пришивать не умел, о чем Тасанор очень жалел, временами, когда лучшие рыцари лишались конечностей. Ничто не могло восстановиться их боевую силу. Как минимум кодекс не позволял.

- Мне уже лучше. Черт сзади! – крикнул Сайракс, когда несколько дул опустились на затылок Мастера-рыцаря. Мятежники нервно дышали в спину. Их страх чувствовался как гной, а злоба как чума. Все фибры души Тасанора чувствовали это, и его охватывала ярость. Непримиримая безумная, порочная ярость.

Один стук сердца, и он поднялся.

Одолеваемый непреодолимой злобой он метнулся к одному из мятежников, ударом ладони, он сломал тому руку и выхвалит алебарду из обмякших ладоней.

Второй стук сердца, и он рубанул так что один из мятежников потерял обе руки заливая кровью лицо рыцаря. Еще удар, и позвоночник третьего хрустнул под ударом стали

Третий стук сердца. Последний мятежник что-то выкрикнул, что несуразное и не внятное и нажал на курок. Пуля попала прямо в плечо карателя, но она ничуть не остановила его выпад. Перехватив алебарду и сместив ладони ближе к центру, он ударил ублюдка прямо в его черепушку.

Треск костей плавно перешел в скрип стали, словно пианист переходил на легкое легато.

Меньше чем за секунду Тасанор в ярости убил четверых. Злоба вилась во круге, словно яркие краски. Он понял – он это ярость.

Глава 7.

Город окутал мрак. Солнце клонилось к, казалось бы, последнему закату, который увидит народ королевства. Тени грубо накрывали дома из грубого кирпича, пока на широких проспектах шла война. Гремели пушки мятежников, и заклинания магистров, а в ветре едва слышно шелестели неведомые лозунги.

«За республику! За затмение» - Саллинар обдумывал значения этих фраз пока они шли по узким проулкам подальше от места боев. Кто-то прятался в своих домах, а кто-то, поддаваясь общему порыву шел на большие улицы. Лез на баррикады.

Республика лишь государственный строй, на что эти глупцы могли наедятся? Порочить руками собственную историю, чтобы добиться незримого будущего, которое было настолько далеко для эльфийского взора, как и сама их жизнь.

В такие моменты чародей думал, а чем же они все-таки отличаются от людей? Те же пороки, те же проблемы. Стремления ведущие в никуда и одновременно ведущие во все стороны всех возможных времен. Единственное что он стал понимать – так это то, что из любого народа можно сделать безумную толпу. И не важно какая история таилась за тысячами итераций отцов и детей, если толпа – сметет эту историю как ветер сметает перекати поле.