Меня зовут КРАКЕН!

— Господин воспитывает детей в здоровой атмосфере, оберегая их от дурного влияния сети. И делает это на своем примере. Пройдемте.

Поместье было трехэтажным, в длину около ста метров, бело-коричневого цвета и со множеством скульптур на отдельных постаментах. Тут были и львы, и мужики с луками, и даже обнаженные девушки. Архитектура очень напоминала работу мастеров восемнадцатого века. Вопрос только, каким образом это поместье осталось незамеченным для людских глаз? Или в народе и так знают, что в этих местах живут представители семейства Романовых? Ну и самый главный вопрос — а не похер ли мне на всю эту канитель? Я сюда учиться прилетел, а не разбираться в государственных секретах.

Пока я прикидывал способы спрятать такой особняк, мы прошли по длинному коридору, на стенах которого висело множество картин. И нет, тут не было ни одного представителя Романовых. Только пейзажи. Много пейзажей. Кажется, Арсений предпочитает смотреть на природу, а не на людей и, тем более, своих родственников. И тут я его полностью поддерживаю, так как сам никогда не понимал стремления людей всю жизнь смотреть на собственные физиономии.

Вот лес, море, поля — другое дело. Сразу спокойнее становится.

— Вам чего-нибудь принести? — вежливо поинтересовался дворецкий, так и не назвавший свое имя. Видимо, мой визит в это поместье будет разовым и знакомство посчитали лишним.

Неожиданно одна из дверей открылась и оттуда показался высокий худощавый мужчина со слегка бледной кожей и очень пронзительным взглядом.

— Богуслав, дальше мы сами. Предупреди охрану, что на ближайшие несколько часов мы с Алисой недоступны.

— Понял, Ваше Высочество, — поклонился мужчина. — А дети?

— Включи им влияние технологии ранговой пыли на развитие государства Российского. Пусть послушают, сделают выводы. Вечером обсудим.

— Сделаю.

Дворецкий еще раз поклонился и, гордо выпрямившись, направился дальше по коридору.

— Богуслав… — медленно протянул я. — Ему точно лет сто.

— Сто четыре, если быть точнее, — ответил Арсений.

— Восемьдесят шесть лет из которых он потратил на служение нашей семье. Давно бы его на пенсию отправили, а не хочет. Считает своим долгом воспитать еще одно поколение Романовых и уже потом уходить на покой.

Ему бы к Воронову… Вере точно не помешает поучиться хорошим манерам. А то ходит с высокомерной миной на лице, на людей вечно кидается. Никакого воспитания.

— Не советую даже думать о таких вещах, — усмехнулся Романов.

— Что?! — я покрутил головой.