Детство Безликой. Том первый.

Порой, их крики разрушали ночной покой, будоража слуг и стражу

Сегодняшний день не обещал быть особенным, неделя без Сессиль дома должна была пройти так же спокойно, как и все предыдущие. Дэниль, мой старший брат, отчаянно отстаивал свои права жениться на своей возлюбленной крестьянке, даже имени которой я не знала. Сессиль пыталась образумить его, покуда отец улаживал множество проблем, что возникли из-за помолвок с дочерьми других родов. Я, в том числе из-за рассказов Дерека о мстительности и злопамятности мелких дворян, предпочитала не лезть в это дело, наслаждаясь своей жизнью вдали от дворцовых склок, которые Гвин назвала собачьей грызней.

Мне было тринадцать лет отроду… уже достаточно, чтобы некоторые роды пытались добиться помолвки с своими сыновьями. Разумеется, до свадьбы подобное было вдалеке, но благо, либо никто из аристократии не желал видеть меня в качестве супруги для своего сына, либо отец, поверивший мне, Годрику и Близнецам, не видел моей жизни в качестве жены. Как бы то ни было, я была намерена отвергать любые предложения, не желая связывать себя с изнеженными детьми… Речь Годрика до сих пор производила на меня впечатление, несмотря на то, что звучала так давно… Но я исправно исполняла слово, данное ему, защищая Гвин и не давая себя расслабиться, став такой же, как остальные. Мне нужно было идти до конца, какой бы жестокий и сложный путь меня не ждал, я была уверена, что конец, станет достойным.

Я проснулась необычно рано, что шло в разрез с моими планами и самоощущении, в особенности учитывая то, что вчера, я допоздна читала один из учебников.

Гвин спала рядом, мы делили одну кровать, в основном из-за того, что она наотрез отказывалась признавать себя гостьей и спать в покоях для них. Привыкла к подобному я весьма скоро. Решив, что засыпать снова смысла не имеет, я поднялась, поправляя ночнушку и идя в сторону шкафа, с недавнего времени предпочитая не гулять по имению в ночном облачении. Это было вызвано в основном взрослением и первым осознанием некого стыда за свою распущенность. Быстро нарядившись в закрытый наряд, состоящей из жилетки и плотной, хлопковой рубашки, заправленной в кожаные брюки, я нацепила на предплечье маску, новую, которая являлась точной копией моей любимой, но больших размеров и из красного дерева, привезенного с юга. Накидку я решила не брать, ровно как и решила не расчесывать волосы, которые Гвин стала часто завязывать мне в конский хвост. Разумеется, будить ее ради такой мелочи, мне не хотелось.