Детство Безликой. Том первый.

Я ощущала, как кровь льется по спине, груди, как ноги отказывают, немеют пальцы. С трудом мне удалось доковылять до пня, но сил, чтобы взять сумку с травами или даже попросту дотянутся до бинтов, не хватило. Боль перегрузила разум, я с трудом смогла облокотиться об пень, подобрав под себя собственные ноги, закрывая глаза и делая тяжелые, прерывистые вздохи, надеясь, что организм сможет побороть это. Утопая в боли, я медленно теряла сознание, организм перестал отзываться, а холод резкими ударами расползался по телу, борясь с жаром раскаленной крови.

Казалось, что я умираю но сделать с этим ничего не могла, только молиться, но и та застыла на середине, не найдя финала. Мои глаза закрылись, унося меня туда, где вновь меня ждала тьма и боль. На тропы, что сейчас, должно быть, будут казаться мне еще более отвратительными, чем до этого.

В кошмарах было хуже, чем обычно… но сегодня, впервые за три долгих года, в моем видении что-то поменялось. Теперь, я видела, как среди множества мертвых воинов, бродят неясные, изящные тени одного и того же существа, принадлежащего не то волку, не то человеку.

Среди всех прочих звуков, к которым я привыкла, мне начался слышаться пронзительный вой, волчий вой, который перекликался с насмешливым, почти что издевательским вороньим карканьем. Но… я по прежнему оставалась безвольной в власти этого места, просто подмечая, как меняется мир, но не изменяя его сама, мне все так же осталась уготована участь марионетки, шагающей к горизонту, что неизменно удалялся, пока мое тело не останавливалось вовсе, застывая перед вечным скитанием среди полей сражений. Волки… я одолела их, но уповать на спасение теперь уже не стоило, конец приближался стремительно, болезень уже протекала по моим венам, кровь впиталась в одежду, а через ткань окажется на коже. Только если проснется Гвин, будут шансы на спасение, но которую до сих пор не разбудили ни звуки боя, ни вой волков, ни моя забота и болезненные, протяжные стоны. Наверное… стоило помолится, быть можем, в последний раз. Но слова оказались пусты, я не ощущала конца, который сама же себе придумала, в моем молитве не было чувств, не было веры, лишь… обязательство, которое я давным давно услышала от какого-то воина, что рассказал о том, как многие воины молятся в предсмертной агонии или бреду. Но почему-то, мне это не помогало, и возможно, наоборот, только мешало сосредоточиться на выживании. Впрочем, от меня здесь уже ничего не зависело, тело либо одолеет последствия боя, либо сдастся.