Детство Безликой. Том первый.

Годрик точно не мог игнорировать физическую подготовку своей внучки, раз она умеет фехтовать, а значит, я буду намного хуже ее.

Перед выходом из дому я была обязана всегда производить один и тот же ритуал, который совмещал в себе как духовную составляющую, так и практическую, направленную на мою безопасность. Для начала, я меняла одежду на закрытую. Как пример - рубахи с длинными рукавами и высокими воротниками, под которыми находилось легкое платье, призванное защитить кожу при каких-либо ситуациях, что ставили меня в опасность оказаться соженной.

Поверх надевался жилет, всегда застегнутый на все пуговицы, было просто жизненно необходимо, чтобы одежда плотно прилегала к телу, иначе легкий всполох ветра мог оказаться последним. Спину и голову скрывал плащ с капюшоном, который я намеренно прижимала к голове с помощью шелковой ткани, повязанной около шеи или около скул. На руки надевались перчатки, иногда с открытыми ладонями, если я хотела потрогать природу или погладить животных, с которыми порой приезжали гости. В своей жизни я видела удивительных питомцев… великолепных оленей и ланей, с белой шерстью, на которой блестели пятнышки сапфирового цвета. Множество ласковых, высокомерных котов, что путешествовали вместе с купцами для защиты тканей и провианта. Энергичные, порой даже чересчур, домашние собаки, веселые и беспечные, так и просящие погладить их и покормить. Но были среди животных и более функциональные. Например, могучие военные лошади и ручные, боевые волки, которых разводили Волкодавы и род Вир. Некоторые из них даже позволяли мне прокатиться верхом, когда я была младше и могла не стеснять их движений. Гончие псы закованные в доспехи и сидящие на привязи центурионов Пепла, обычно пугали своим жестоким, наполненным кровью взглядом, который так и говорил лишь об одном желании, желании крови. Хитрые лисицы, ютящиеся на руках своих хозяек радовали меня сильнее всего, будучи наиболее покладистыми и попросту милыми. Многие птицы, начиная от жаворонков и заканчивая пушистыми, сонными совами, что красиво ухали по ночам, раздражая слуг и мою семью, но мне доставляя покой и стимул не спать, возможность не возвращаться к кошмарам. Я любила животных, почти всех, кроме ворон. Это были единственные, кого я презирала и боялась, ведь образ того, как они клюют глазницы павших воинов, навсегда поселился во мне, лишив символичных птиц шарма, что рисовали им некоторые мелкие ордена.