Детство Безликой. Том первый.

Отвлеклась от него, я лишь тогда, когда на одной из скрипок лопнула струна, оставив флейтистку с последним скрипачом, которые попытавшись закончить свое произведение, лишились и последней скрипки, смычок которой сломался пополам, после чего, музыканты оказались вынуждены откланяться, с видом проигравших воинов покинув зал.

В зале наступила тишина, взоры дворян, что сейчас не оплакивали погибших друзей или родственников, оказались направлены на нас, испытывающе пронзая и ожидая объяснений, почему же праздник обернулся резней.

Те, кто не смог смириться с утратой, предпочли удалиться, не дожидаясь речи отца или какого-либо возмещения потери. Обычно, покинуть празднество до финальной речи, являлось высшей степенью неуважения и даже, равнялось по своей грубости с открытым конфликтом. Разумеется, сегодня был особенный вечер, на котором правила могли быть легко изменены, но тем не менее, мне казалось, что подобные мелочи стоили того, чтобы их соблюдать, иначе, зачем они вообще были придуманы? Ощущая как постепенно страждущие, жадные и злые взгляды перемещались с отца на мое тщедушное тело, я неловко прижалась к отцу, ощущая, как по телу пробегают мурашки, но не от страха, а от холода их душ, что сейчас, казались мне тверже камня. Взгляды сотни аристократов, прикованных к нам, такие недовольные, гневные, разочарованные или счастливые от своего спасения, почти что были сравни острым клинкам, что вот-вот готовятся напасть на нас. Казалось, что сейчас, в зале царили абсолютно все эмоции, порой сталкивающиеся между собой, в виде яростных ссор или пьяных песнопений отдельных личностей, что пытались смягчить боль или попросту от счастья забылись в алкоголе. Таких даже не пытались привести в чувства, лишь отводя от остальных и глядя, чтобы те не учинили проблем. Караул Ревнителей стоял чуть дальше, но даже так я видела взгляды некоторых его воинов, направленных на меня, видимо, оценивая тщедушную девочку, что смогла убить взрослого юношу. Я не сомневалась, что Гвин рассказала о том, что было мною сделало, учитывая, что об этом уже знали по меньшей мере четверо Ревнителей, из где-то трех десятков, в данный момент ожидающих лишь того часа, когда смогут покинуть наше имение, двинувшись в путь. Даже они решили чтить традиции, оставшись вплоть до последнего слова хозяина, так что теперь, мне стало еще непонятнее, почему иные решили, что вправе уехать.