Осколки. Начало

Касание было неприятным, но не таким болезненным, как я ожидал. Значит, раны затягиваются. Это хорошо и плохо одновременно. С одной стороны – за здоровье можно не переживать, по крайней мере пока. С другой – если раны заживают, значит, в бессознательном состоянии я находился очень долго.

Словно подтверждая мои мысли, в животе что-то протяжно заурчало…

Я сел на кровати и огляделся. Небольшая простая комната чем-то напоминала убранство старого деревянного дома: четыре стены, грубый стол с масляной лампой, пара стульев, узкая, застеленная соломой и парой шкур кровать, на которой я и лежал, покосившаяся закрытая дверь и квадратное окно, в мутные стекла которого без устали колотил дождь…

Он когда-нибудь заканчивается?

Встав, я с хрустом размял затекшее тело.

Вроде бы, ничего не сломано и почти не болит. Уже хорошо.

Осторожно ступая по бессовестно скрипящим половицам, я приблизился к окну и выглянул наружу. Пустая узкая улочка, грязная земляная дорога, старенькие покосившиеся дома в один, редко в два этажа.

Все серое и безжизненное. Уюта не прибавлял даже свет в крохотных оконцах ближайших построек.

– Ну, могло быть и хуже, – я вспомнил склеп, тюрьму паладинов, темный лес и полный нежити подземный проход. Воспоминание об экстремальном купании вызвало неприятное ощущение в груди.

Поежившись, я направился к двери. Остановился на полпути и взял со стула чистую одежду. Мои обноски куда-то пропали. Но оно и к лучшему. Скучать по ним точно не стану.

Облачившись в простую, но чистую широкую рубаху, я натянул короткие штаны, в каждую штанину которых поместились бы сразу обе моих ноги.

Кто-то услужливо приложил к ним веревку, и я приспособил ее вместо ремня, чтобы стянуть неподходящую по размеру одежду на поясе.

Выгляжу, наверное, смешно. Зато чисто.

Дверь оказалась не заперта и вела сразу на лестницу вниз. Мои апартаменты, стало быть, находились на чердаке или каком-то его аналоге. Спускаясь по обшарпанным ступеням, я размышлял, что сказать людям, которые спасли мне жизнь.

Где-то на середине лестницы, когда я уже частично видел обстановку первого этажа, не сильно отличающуюся от уже знакомой комнаты, неровные стены сотряс могучий храп.

Мне даже как-то полегчало. Если человек спит зная, что в его доме посторонний, то он точно не опасен. Скорее беспечен… или глуп. Оба варианта меня устраивали, поэтому я быстро спустился вниз.

Первый этаж был просторнее. Помимо длинного стола и лавок, здесь находилась небольшая кухня, печь и горящий очаг.