История бастарда. Реквием по империи

Не боялись орков, доверчиво к ним подходили, сгибали передние лапы и кланялись, словно разумные. Взметались к небу все новые цветные молнии, истаивали медленно в солнечных лучах. 

— Ай, искусны твои шаманы, вождь! — воскликнул Эр-гхор. 

— Никогда я таких чудес не видел, — подхватил Вели-гхор. 

И остальные вожди не скупились на похвалу чудесам, которые творили молодые шаманы. Лишь один Оран-гхор скривился: 

— Огонь горит, да не жжется. Баловство это все, ненужные игрушки. 

— Игрушки учат детей жизни, — скупо улыбнулся старый Роб.

— А мои ученики и в забаве, и в бою лицом в грязь не ударят. 

Хлопнул в ладоши старый шаман — закончился танец, разбежались девушки. А из-за каранг вынесли жертву солнцу — большую деревянную фигуру, оплетенную сухой травой. Каждую весну делали орки такое чучело, наполняли его полое тело дарами: битыми тушками зверей, лепешками, новыми теленгами, кожаными украшениями, пушистыми шкурами. Ставили фигуру в степи и сжигали ее под ритуальные песни и танцы, под камлание шаманов, благодаря солнце, богов и духов, прося у них теплого лета.

Верили: чем щедрее жертва, тем благосклоннее будут боги к племени. 

Богат клан ориг, не поскупились его вожди на дары солнцу. Двенадцать воинов несли чучело, сгибались под его тяжестью. Отнесли далеко от застолья, на три десятка шагов, и назад отошли. Встали все орки, чтобы лучше видеть, как будет жертвенник гореть. Поднялся старый Роб, ударил в бубен, а ученики его окружили чучело, запели странную, тихую песню.

И только одна шаманка — девочка совсем, тонкая, невысокая, не вошедшая еще в пору женского цветения, осталась стоять поодаль, сжимая в хрупких детских руках бубен. 

Замерли орки, ждали, что дальше случится. И витала над ними песня шаманов, стелилась по степи, льнула к душам, проникала в них, селила почтительный страх. Рокотали бубны: тихо, тихо, потом громче, сильнее, наливаясь мощью. Звук их нарастал, захватывал всю степь, сотрясал воздух, казалось, еще чуть-чуть — расколется само небо от их грохота.

.. И вдруг, взвившись к солнцу, оборвался гром, стихла песня. Ученики простерли руки к юной шаманке. А она закружилась на месте, нежным голоском выпевая одно лишь неясное слово. Потом замерла, ударила один раз в бубен и отбросила его, указав на чучело. И жертвенную фигуру охватило невесть откуда взявшееся пламя, ревущим столбом взметнулось в небо, словно хотело достичь самого солнца, передать ему дары.