Легенда о свободе 1. Крылья

Другие говорили, что ему тогда было лет шесть-семь. Сейчас ему семнадцать. Две жизни прошло. Семь лет на свободе, которых он не помнит, и десять лет в рабстве, которые помнит очень хорошо. Их не забыть – они впитались болью, въелись отчаянием в его кровь. Каждая слезинка, каждое оскорбление, каждая рана, каждая смерть…

Там, откуда убежал Рохо, уже не было старика Рулка, который знал все на свете. Он умер, не дождавшись своего глотка воды на полуденном солнце, выбирая камни из сухой почвы нового поля. Рохо сглотнул слезы.

Рулк ослаб. Он присел прямо на землю, поджав ноги и опершись костлявой рукой о лежащий рядом камень.

– Пить… – прохрипел он, обращаясь к надсмотрщику. Рохо был в этот момент шагах в тридцати от него. Он выпрямился, бросил поднятый было камень и посмотрел в сторону, где сидел старик. – Дай немного попить…

– Еще рано! – ответил надсмотрщик, отворачиваясь от старого раба.

Рулк протянул к нему скрюченные пальцы.

– Дай мне пить… – повторил он.

– Еще не время! Работай! А то и обеда не получишь!

– Дай ему воды! – закричал Рохо.

– Кто там пищит? Птенец Рохо? – засмеялся второй надсмотрщик.

Рохо направился прямо к ним, твердо намереваясь напоить Рулка.

– Не нужно… не нужно… – хрипел старик. – Иди, сынок, работай! Не спорь с ними. Я потерплю… Я очень выносливый. Иди, прошу тебя!

– Послушай его, Рохо, и возвращайся к работе, если не хочешь, чтобы старая развалина сегодня осталась еще и без ужина.

Рохо закусил губу почти до крови и вернулся на свое место. Он поглядывал время от времени на Рулка, который полулежал, прикрыв глаза и прислонившись к камню. Его тело было ссохшимся, маленьким, беспомощным… Он думал – это хорошо, что надсмотрщики хотя бы оставили старика в покое и не заставляют работать.

А когда пришло время обеда и Рохо подошел к Рулку… тот оказался мертв…

Труп его оттащили на край поля и просто бросили на растерзание падальщикам.

В ту же ночь Рохо убежал. Он больше не вмещал всего этого… У него не осталось больше в сердце свободного места для боли.

Рохо не стал дожидаться «суда эффа», он не будет участвовать в состязаниях за право убегать от зверя с оружием в руках. Все равно это бесполезно. А «неделя в раю» и дармовая хозяйская роскошь, подачка всесильного к’Хаэля ничтожному рабу – ему, Рохо, и задаром не нужна.