Легенда о свободе 1. Крылья

Может быть, прав был Советник Ках, который активнее всех выступал за то, чтобы в Ару послали войска? Эниль всегда был готов признать свои ошибки, пересмотреть взгляды. Но сердце его чувствовало, что юг для Тарии не опасен, а север – грозит самому ее существованию.

Голод не заставил себя ждать. Сейчас Ото не одергивал себя, противостоя голоду, как во времена обучения, он знал, что в такие годы это не принесет пользы. Когда Кими принес поднос с едой, он предался удовлетворению своего желудка со страстью истинного обжоры.

Кими смотрел и одобрительно кивал. Он явно считает себя старше и мудрее. Ото не возражал: не старше, конечно, а вот мудрее…

– Ну что, Ото, – не складывается твоя головоломка? – спросил Кими, когда Советник уже стал чувствовать себя человеком.

Эниль вздохнул:

– Не складывается… А ты что думаешь, Ким? – Такое обсуждение между ними было обычным делом. Эниль и не пытался ничего утаить от Кими, и тот вникал во все, с чем имел дело сам Ото.

Старый слуга фыркнул:

– Про стишки про эти? Да я вот пойду, выпью пару кружек пива и напишу тебе столько таких стихов – до конца света не разгадаешь!

Эниль усмехнулся, представляя, как он на полном серьезе пытается толковать написанные подвыпившим Кими стихи.

– А если серьезно, – добавил старик, – то сдается мне, что ждет нас бо-о-ольшая заварушка. А от «жаждущего» этого, что «у порога», у меня мурашки по спине… – Кими и в самом деле поежился.

Ото усмехнулся. И кто утверждает, что толковать пророчества с помощью Силы более эффективно? Вот Кими пришел к тому же выводу, что и он сам, только без всяких видений и последующих падений в обморок, лихорадки, слабости и прочих прелестей отлива.

– Мудро. Мне впору снять и отдать тебе Перстень Советника, Ким.

– И на кой он мне? Разве что руку погреть. – Он знал о том, что кольцо излучает тепло. – Так тогда два надо, а то – идешь зимой по городу: на одной руке рукавица, а на другой нет… засмеют. Был бы жив Мастер Фаэль, заказали бы мы у него медальонов и браслетов, обвешались, как барышня на балу, и ходили б почти голышом – нас-то браслеты грели бы!

Кими посерьезнел, задумался на несколько минут, а затем добавил:

– Да-а-а… Славный был Мастер… И умер-то таким молодым.

Ему всего пятьдесят было; и по нашим меркам еще не старик, а уж для Одаренного так вообще – младенец!

– Ну что поделаешь, бывает так: отлив Силы, не выдержало сердце… – вздохнул Ото.