Вернувшийся

Они расскажут о наших планах, а также сделают все, чтобы убедить общественность в нашей состоятельности.

Конечно, действия громче слов, но именно поэтому у нас за спиной более сотни закрытых Брешей. Об этом обязательно нужно заявить на всю страну.

Никто из гражданских не добивался разрешения зачищать Бреши самостоятельно, а уж тем более не зачищал целую сотню, включая две действительно огромные.

Но мы умолчим, что эти две наиболее большие удалось преодолеть только благодаря моей помощи. Все же теперь я официальный лидер команды, а значит, мое участие само собой разумеющееся.

Когда парни вышли на улицу, их тут же окружила толпа журналистов. С окна офиса особенно хорошо было видно количество вспышек, которые полетели в лица наших товарищей.

— Так, а мы что будем делать? — спросил Леша, напялив черный смокинг.

— Поедем на аудиенцию, — ответил я. — Твоя машина где сейчас?

— На стоянке за офисом.

— Отлично, там как раз нет журналистов. Раз они на ребят так накинулись, то тебя и подавно не отпустят.

— Ну да, все до сих пор считают меня лидером команды… Надо будет заявить об обратном.

— С этим успеем, сперва надо добраться до нужного места в назначенный срок.

Я открыл окно и вытащил из него москитную сетку, а затем встал на подоконник.

— Ну что, пошли?

— Э-э-э… Марк, но ведь это девятый этаж…

— Ну да, метров тридцать всего лететь.

— Всего? — Леша осторожно подошел к окну и взглянул вниз. Его ноги подкосились, и он сделал шаг назад. — Я не спорю, что мана очень усиливает тело, но это…

— С твоими силами главное правильно приземлиться, — успокоил его я.

Конечно, если сделает все как надо. На самом деле, колени сломать при таком прыжке — плевое дело. Но Леше этого знать не нужно, иначе упадет солдатиком, а еще хуже — щучкой.

Леха еще раз подошел к окну и взглянул вниз.

— Нет, Марк. Я не смогу. Не привык к такой высоте. Давай лучше по старинке…

Леша только развернулся, делая шаг в сторону двери, как я схватил его за руку.

— Все делать самому, — цокнул я и подхватил парня на ручки, как принцессу.

— Стой, стой, стой! — заорал он, но слишком поздно.

Сильный поток ветра ударил по нам, когда я выскочил в открытое окно.

Я слегка подогнул ноги и приготовился к падению. Для меня жалкие тридцать метров были лишь неприятным ударом.

Весь наш полет Леша не переставал кричать, при этом вцепившись в меня так, что его можно было и вовсе не придерживать — не упадет.