Ремесленник

Вот и у меня осталось последнее зелье: ни патронов, ни гранат. Всё уже было использовано, дабы разорвать дистанцию. А теперь я вынужден абузить относительную неповоротливость паука, слоняясь у него под брюхом. Благо ему надо меня именно сожрать, а то давно бы просто прыгнул и раздавил.

Так я и бегал с зельем в руках, не решаясь его выпить. Стоит опустошить последнюю колбу, и у меня окончательно закончатся ресурсы. Хотелось как можно сильнее оттянуть момент отчаяния, ведь пока я держу зелье в руках, могу себя успокаивать тем, что у меня всё под контролем.

А стоит его выпить, как эта последняя ниточка оборвётся.

Действие зелья скорости вот-вот должно было закончиться, хочешь не хочешь, а надо открывать последнюю «бутылку». Единственное, как я мог протянуть ещё чуть-чуть, так это добежать до ближайшего дома и понадеяться, что он достаточно глубокий. Придётся запрыгнуть в окно и уже в который раз понадеяться на удачу.

Однако даже при самом лучшем раскладе, если жильцы углубились метров на сорок в тело горы, пауку понадобится всего несколько минут, чтобы добраться до меня.

Обратного пути уже не будет, а ещё я подставлю невинных горожан, что тоже не по-людски.

Я бежал между машин, отсчитывая секунды, оставшиеся до конца действия эффекта ускорения, и уже приготовился открывать металлический флакон. И в этот момент произошло нечто невообразимое…

Из земли врывались десятки огромных лезвий, каждое из которых было по толщине с машину, а то и больше! Они устремились точно в голову арахнида, но не нанесли ему никакого урона, лишь оттолкнув его на несколько десятков метров назад.

Посмотрев по сторонам, я заметил группу людей, состоящую из трёх дюжин солдат с тяжёлым вооружением, и семерых членов Гвардии. Последних легко узнать по плащам мифрилового цвета – он состоял из оттенков золотого, серого и малахитового, переливаясь на свету, точно поверхность металлического слитка.

Молодая девушка с пучком светлых волос на голове, одетая в короткие шорты и не менее короткий топик, играючи швырялась гигантскими мечами в паука, сдерживая его натиск.

Вскоре она поняла, что не наносит урона, и попросту создала тюрьму клинков, намертво сковавшую арахнида.

Истинных отличал невообразимый запас маны, поэтому я нисколько не сомневался, что эта барышня, надувающая пузыри и жующая жвачку, могла развлекаться хоть до утра. И это не могло не радовать, ведь наконец-то эти черти соизволили встать на защиту столицы.