Хроники острова Юракон. Книга вторая. Новые пути

— Может, ты лучше разведешь костер вместо того чтобы нотации читать? — недовольно огрызнулся Кажет.

— Я уже развел, братишка, — произнес за спиной Пти глубокий голос.

Молодой Танголин сидел на траве, умиротворенно наблюдая за ярким лучом солнца, сквозившим через осколок стекла на кучку сложенных веток. Над поляной тонкой струйкой поднимался дымок .

— Ну ты даешь! — восхитился Кажет. — Это тебя кто, феи научили?

— Не-а, твоя мать. Впрочем, феи показали мне, где лежит это удивительное стекло. Что-то мне подсказывает, что в этих горах когда-то жил очень мудрый народ, канувший потом в неизвестность.

Иногда такие вещи можно отыскать в ущельях!

— Ты ползаешь по ущельям, Зирк? Канарис ведь предупреждала, — всполошился Пти, склоняясь ко второму своему воспитаннику. — Впрочем, — добавил диллоф чуть погодя, — ты главное это, веди себя поосторожнее…

Сын Ашира только усмехнулся. А кто его остановит!? Разве что Тарх подхватит и закинет на труднодоступный утес, чтобы провинившийся посидел и подумал над своим поведением.

Время от времени то ящер, то мальчик оказывались на «скале позора» по настоянию своих матерей, и еще ни разу им не удавалось улизнуть от могучего Тарха.

Как жаль, что пока Зирк ростом едва дотянулся до Кажета! Но Танголин знал о своем отце и надеялся, что со временем станет таким же высоким и сильным, как Ашир. Тогда даже трицис будет ему не указ.

Все маленькое племя долины с интересом наблюдало за развитием юного наследника народа Танголин.

И Канарис заслуженно гордилась сыном, ведь Зирк вполне оправдывал их с Наэлли ожидания.

Внешне он оказался крупнее обычных детенышей диллофа, да и в целом мало походил на этот вид. От Канарис Зирк унаследовал зеленоватый цвет кожи, золотистые глаза и более длинную, чем у Ашира, форму головы и морды. Впрочем, на отца он тоже мало походил: его телу была присуща скорее ловкость и изворотливость, чем мускулистость.

По характеру Зирк оказался довольно вдумчивым, обладал пытливым умом и мог проявить усердие и терпеливость, чтобы добиться своего.

Канарис боялась, как бы в Зирке не проснулись жестокость и властность, присущие Аширу, но пока ничего подобного в сыне она не замечала. С другой стороны, диллофа не чувствовала особых материнских чувств к птенцу, а рассматривала его скорее как проект ради будущего всех Танголин.

В итоге Зирка растило все племя, а на роль матери больше сгодилась Наэлли. Канарис же осталась просто Канарис.