В дни Бородина

- Здравствуйте, голубушка Надежда Андревна, как ваше драгоценное здоровьичко? – немного ерничая, спросила девочка, а женщина кивнула мне в знак того, что присоединяется к приветствию.

- Спасибо, лучше, чем могло бы быть… - ответила я, мучительно гадая, откуда им могло стать известно мое настоящее имя. Кроме того, было очень непривычно слышать к себе такое обращение от девочки, да еще и с фамильярной приставкой «голубушка» - меня так не называли уж очень, очень давно. Впрочем, нетрудно было догадаться, что мне хочет показать «маленькая докторша», а именно - что им известно обо мне многое, если не все, и что отныне мне придется очень тесно общаться с ними и им подобными.

- Что ж, отрадно это слышать, - произнесла женщина. – А теперь, раз уж ваше самочувствие позволяет адекватно воспринимать действительность, позвольте представиться – Максимова Галина Петровна, главный врач этого в самом прямом смысле слова богоугодного заведения.

- А меня можете называть просто Лилия! – сказала девочка и лукаво подмигнула мне.

– Между прочим, я богиня, а не халам-балам, и лет мне больше, чем вы, Надежда Андревна, можете подумать… Просто мне нравилось быть маленькой девочкой, а теперь так быстро не повзрослеешь... Эх, прощайте, подростковые любови... Впрочем, это неважно! – она махнула рукой и, поправив очки и внимательно меня оглядывая (вкупе с той частью меня, что находилась в воде), сказала: - Я вижу, регенерация проходит отлично… А вам как кажется, Галина Петровна?

- Соглашусь с вами, Лилия, - кивнула госпожа Максимова, - восстановление идет достаточно быстро, что говорит о мощнейших жизненных ресурсах данного организма, хотя сам он несколько ослаблен суровыми условиями жизни… Какой у нас там анамнез, Лилечка?

Возможно, я чего-то не заметила, но мне показалось, что бумага, которая появилась в руках у этой самой Лилии, возникла прямо из воздуха.

Фокус? Не знаю; впрочем, что-то мне подсказывает, что отныне мне придется удивляться еще не раз.

- Глубокая рубленая рана левого бедра, осложненная большой потерей крови, – стала зачитывать «богиня».

Она произносила много непонятных мне слов, а в конце и вовсе перешла на латынь.

Галина Петровна только кивала, слушая с внимательным видом свою помощницу, над головой которой мне вдруг стало видеться слабое свечение (впрочем, мне это могло и показаться).

- Что ж, - сказала докторша, когда ее маленькая спутница закончила свой доклад, - пожалуй, относительно данного ранения прогноз вполне благоприятный.