Год 1914-й. Пора отмщения

У меня среди людей останутся любимая жена и маленький сын, поэтому тем, кто лишил их мужа и отца, я объявлю такую кровавую вендетту, что даже доны сицилийской и неаполитанских мафий, сколько их ни было во все времена, повылезают из ада, чтобы полюбоваться на разгул необузданной стихии. И не надо говорить мне о том, что устранять виновных целыми племенами и народами - это неправильно. Старшие архангелы мыслят совершенно в других категориях. Именно поэтому специальные исполнительные агенты - это всегда люди, достигшие архангелоподобия, а не бесплотные сущности, своей мощью способные сотрясать небо и землю.

Мой голос громыхал, перекатываясь волнами, и тот, кто задал мне этот дурацкий вопрос, выпустивший архангела на свободу, сидел, сжавшись в комок, ни жив, ни мертв. И в самом деле, что-то я уж слишком разошелся: демонстрация атрибутов пугает уже не только Спиридовича, но и прочих присутствующих, за исключением, пожалуй, моих соратников и… Ольги, потому что та не чувствует за собой никакой вины. А остальные, значит, хоть немного, но грешны - если не делом, то мыслью.

Этот момент надо запомнить.

- Значит так, - сказал я Спиридовичу, когда архангел наконец успокоился и втянулся внутрь моего «Я», - я желаю – нет, я просто настаиваю – чтобы, когда все закончится, этот разговор стал достоянием газетных писак. Всех заинтересованных лиц необходимо предупредить, что убить меня по-настоящему невозможно, и что даже попытка такой глупости приведет их к тягчайшим последствиям. Вы меня поняли? Ну вот и замечательно! Все остальное - завтра утром в Царском Селе.

2 октября (19 сентября) 1914 года, 9:30. Царское село, железнодорожный вокзал, Императорский Павильон.

Артанский князь Серегин прибыл к отправлению царского поезда со всей положенной в таких случаях свитой: двумя юными адъютантами, Димой-колдуном, Коброй, Бригиттой Бергман, Анастасией, Ольгой и Татьяной, Иосифом Джугашвили-Сталиным, Великим князем Михаилом Александровичем, а также ротой первопризывных амазонок. Вся эта компания была облечена в темно-серые штурмовые комплекты из мира Елизаветы Дмитриевны, и на фоне антуража начала двадцатого века смотрелась как танки Т-34 среди ратников Дмитрия Донского на Куликовом поле.

Царь и царица поначалу даже не признали своих дочерей в общей массе вооруженных до зубов девиц-амазонок, а когда разглядели, то удивились выражению собранности и суровости на их лицах. Даже вечно улыбающаяся Татьяна была на этот раз мрачна и сосредоточена, как перед экзаменом.