Исцеление огнем

В сороковом году, когда военная гроза была уже на носу, Игоря Ильича призвали из запаса, аттестовали на капитана и послали на укрепления кадров кавалерии, в самую что ни на есть первую линию, в шестой казачий кавкорпус имени Сталина, опять же командиром эскадрона. На Отечественной войне с первого дня. Под немецкими бомбами участвовалв контрударе на Гродно. Потом, на третий день войны, случился приказ генерала армии Павлова войскам в Белостокском выступе с максимально возможной скоростью драпать в сторону Минска, за которым тут же последовало распоряжение командующего кавкорпусом генерал-майора Никитина распустить подчиненное ему соединение на мелкие группы, с советом каждому спасаться по способности.

И тогда капитан Кузьмин, используя опыт командира времен Гражданской войны, принялся выводить остатки своего эскадрона к фронту. Но десятого июля, после двухнедельных мытарств по вражеским тылам, наш герой и три десятка его бойцов встретили в окрестностях Слуцка моих кавалеристок, вычесывавших германские тылы в поисках таких вот бедолаг-окруженцев.

Призыв товарищ Кузьмин услышал уже на второй день пребывания в Тридесятом царстве, и теперь, как и у всех моих Верных, его шашка ночью или в сумерках испускает едва заметный бело-голубой жемчужный свет. И еще одна немаловажная деталь: костяк нынешнего эскадрона - это его прежние бойцы, все те, с кем он выходил из окружения. Несмотря на то, что должность командира эскадрона является его служебным потолком, на своем уровне он будет незаменим, а следовательно, входит в состав того самого кадрового скелета, без которого не может существовать ни одна организационная структура.

Надо будет потом поговорить и с товарищем Сталиным и с товарищем Фрунзе и с товарищем Брежневым о системе статусов, обозначающих рост уровня авторитета тех командиров и начальников, коих нет никакого смысла повышать в звании и должности. Тоже очень важное и нужное дело.

Гражданина Муравьёва мы нашли на втором этаже, в комнате с выступающим в сторону Приморской улицы выступом-эркером*.

В момент, когда «Каракурт» ударил депрессионным излучением, он явно стоял у окна и разглядывал в бинокль мой авангард.

А рядом с главным авантюристом неожиданно обнаружилось знакомое лицо… Конечно же, это гражданин Карелин, собственной персоной. Ну что же, посмотрим, что данный исторический персонаж запоет, когда придет в себя. Предупреждал ведь я его не маяться дурью, и все оказалось не впрок.