Первый среди равных. Книга II

Эти червяки целенаправленно ползают по лесу в поисках аномальных ежиков. Да, аномалия и тут постаралась. Аспект Земли и сами по себе они не особо опасны, вот только колючки у них не в пример обычным крепче и больше. И стрелять этими иголками тварюшки ловко научились. Но против этой твари ничего сделать не могут. Всего пара десятков съеденных ежей превращают иглобоев в очень опасных противников. То есть, они могут и костями обычных своих жертв неплохо стрелять. Вытаскивают их к поверхности кожи и атакуют на расстоянии до двадцати метров.

Но иголки ежей запускают какой-то особый механизм в теле червей. За это они своё название и получили.

— Подробнее, Николай Петрович, — попросил я.

— Иглы ежей распределяются по телу монстра практически равномерно, — начал в деталях пояснять Аршавин. — При этом они увеличиваются в несколько раз, становятся твёрже и получают магические свойства Иглобоя. Самый плохой для нас вариант — кислота или яд. Первая может пробить в упор даже броню вездехода. От второго пока ещё не нашли противоядия даже маги МАМИ.

При наборе критической массы, происходит качественный скачок и монстр переходит в разряд третьего ранга. Может есть и четвёртые иглобои, но я искренне надеюсь, что мы такого никогда не увидим. Треугольные вмятины оставляет после себя зверь третьего ранга, который уже прошёл первичную трансформацию. Он становится похож на здоровенную кучу смертоносных иголок, которая катается по лесу, как смертельный шар. Где-то в центре прячется пасть. Когда цель парализована ядом или убита, иглобой замирает над ней, раскрывается и пожирает.

— Неприятный противник, — задумчиво произнёс я. — То есть, монстр перенимает не только физические качества, но и повадки животного, которое провоцирует его переход на новый ранг?

— Никогда не думал с этой точки зрения, ваша светлость, — покачал головой Ратай. — Когда на тебя несётся двухметровый шар игл, способный одним выстрелом пробить металлический лист толщиной в пару миллиметров, как-то не задумываешься о том, как именно он ведёт себя в обычной жизни.

— Понимаю, что это может быть странно, но может кто-то видел иглобоя в спокойном состоянии, Николай Петрович? — настойчиво спросил я. — На расстоянии или с возвышенности? Просто червь, который стал основой этого существа не особенно отличается развитыми органами чувств. И ежи тоже. Оба хорошо чувствуют вибрации, но видят и слышат неважно.

— Я понимаю к чему вы клоните, Ярослав Константинович, — замедленно ответил Ратай.