Повелительница чар

Впрочем, сперва герцогиня Кэйвен без лишней спешки отпила из бокала вино. Она подержала терпкий напиток на языке, сполна насладившись его букетом, и лишь затем, глядя властителю Иберлена прямо в глаза, сказала:

— Иберленское королевство и его король неотделимы друг от друга, ваше величество, едины и неразрывны по самой своей сути. Вне всякого сомнения, лорд Эдвин понимает это не хуже вас, меня или своего безусловно верного вам отца.

— Блестящие слова, — король тоже приложился к бокалу, — а то некоторые мои вассалы, изволите видеть, полагают иначе.

— Подлинный государь тем и велик, что отделяет зерна истины от плевел лжи.

— Мой государь, — вмешался Ричард, — я благодарен чести лицезреть вас сегодня, счастлив быть допущен к вашему присутствию, но меня смущают и пугают произнесенные вами слова. Вы допускаете, что мой наследник может оказаться повинен в измене?

— Я не считаю, — король вдруг легкомысленно улыбнулся. — Я лишь прислушиваюсь ко всем мнениям, раздающимся вокруг. Подлинный государь, я полагаю, должен обладать чутким слухом.

Пока Катриона и Ричард беседовали с королем Грегором, его преосвященство Томас Тедвиг сидел в своем кресле молча. Изящная небрежность его позы внезапно напомнила Катрионе, следившей за архиепископом краем глаза, что Томас, будучи третьим сыном одного из лордов северного Иберлена, до своего посвящения в священнический сан служил в королевской гвардии и считался неплохим дуэлянтом. Столичный высший свет оказался крайне удивлен, рассказывал Катрионе Ричард, когда подававший блестящие надежды на придворном поприще молодой человек задумался о перемене жизненной стези и обратился к религии.

Впрочем, как показало время, его церковная карьера оказалась ничуть не хуже, если не лучше, возможной придворной.

Прежде, чем герцогиня Кэйвен или герцог Айтверн успели бы ответить на последнюю реплику короля Грегора, архиепископ неожиданно развернулся к ним, отвлекаясь от созерцания идущей на сцене пьесы, и произнес:

— Многие полагают ваш орден средоточием гордецов и безумцев, желающих держать весь мир в кулаке, угнетая народы.

Многие считают, что вы, чародеи, используете и свои магические способности, и древние технологии, которыми обладаете, как инструмент контроля и подавления, инструмент, с помощью которого вы собираетесь даже королей обратить в своих бесправных рабов.

— Подобное мнение, — немедленно откликнулся Ричард, — свойственно нашим завистникам из не наделенной магии знати.