Повелительница чар

Его сессии проводились, если не случалось особенного повода, раз в полгода и продолжались пару недель, а в остальное время рабочие вопросы решали лорд председатель и главы департаментов. Отец, сколько Остин себя помнил, летал в Тарнарих на орнитоптере, возвращался обратно в Эринланд усталый и недовольный, долго ругался за обеденным столом, расписывая косность "Айтверна и его прихлебателей". Мать вздыхала и качала головой, Маркус время от времени вставлял остроумные реплики, на которые лорд Финниган отвечал косыми взглядами.

Когда отец взял Остина с собой в Башню, он не говорил, что совет окончится кровопролитием.

Впрочем, что дела плохи, Остин понял сразу, едва вошел в Пламенный зал — он сразу же заметил устремленные на него пристальные недоброжелательные взгляды. Младший сын герцога Фэринтайна стоял перед Советом и рассказывал о вчерашнем нападении, отчетливо понимая — многие, очень многие среди собравшихся здесь охотно бы увидели отца болтающимся в петле или с отрубленной головой.

Остин вглядывался в высокомерные точеные лица и думал — кто знает, человек, организовавший покушение на иберленского короля, тоже сейчас сидит за этим столом? Этот неведомый враг, осмелившийся перессорить и без того не слишком ладивших между собой Айтвернов и Фэринтайнов.

Вот этот Макдафф, например, шеф Службы безопасности, выглядел подозрительно. Он воспользовался первым же попавшимся поводом, чтобы попытаться надавить на отца. И лорд председатель Падильо тоже выступил на его стороне. Остин видел, как лорд Финниган пытается отбиться от накинувшейся на него споры, и не знал, как вмешаться.

Герцог Фэринтайн всегда отличался тяжелым нравом, лишь бы он не пустил в ход оружие! "Меньше всего мы нуждаемся в кровавой резне".

Вот только первыми нервы сдали отнюдь не у лорда Финнигана. Когда Макдафф и его люди выхватили лучевые пистолеты, Остин понял, что его надеждам на мирной исход дела сбыться, похоже, не суждено. Он вытащил из ножен меч, заметив, что и отец в свою очередь достал из кобуры бластер.

Когда наконец все же начался бой, Остин понял, что не готов вступить в него сам.

"Кровь уже пролилась, но возможно, еще остается шанс призвать Совет к миру?" Нельзя допустить, чтобы Конклав раскололся — слишком многие в Срединных Землях желают, чтобы Башня Ренессанса рухнула и погребла чародеев под своими развалинами. К несчастью, Остин не знал, что предпринять. Он застыл, глядя, как люди, которых он считал намного более умудренными и опытными, чем он сам, убивают друг друга.