Корона Руперта

– Полный маг, – Вале не был настроен на задушевные беседы.

– Ты бился достойно, Полный маг Эсс Вале. Вы все бились достойно, вам не в чем себя упрекнуть. Я даю вам час времени – уходите с перевала!

– Не слишком ли большая щедрость?

– Не испытывай судьбу, Полный маг, ставки слишком высоки, и мы уже не отступим.

– Немало твоих соплеменников уже навеки остались здесь.

– Немало, – легко согласился лэссэнайский маг, – но сила каждого из них не пропала зря. И сколько бы вы ни убивали моих товарищей, их сила остается с нами.

А вы можете рассчитывать лишь на свои жалкие источники силы да на горстку людишек, которые сейчас ворочают камни на перевале.

– Это все, что ты хотел сказать? – холодно осведомился Вале.

– Нет! – Бу Асседо в продолжение всего разговора внимательно вглядывался в лицо противника. – Я вижу, что ты не отступишь. Тебе чувство долга не позволит. Предлагаю тогда решить вопрос между нами двоими, по-мужски. Только ты и я.

– И как ты себе это представляешь? – удивился Вале.

– Честный поединок. Побеждаю я – твои друзья уходят. Побеждаешь ты – мои друзья уходят.

– А среди всех этих людей, что пришли с тобой, твоих друзей сколько? – усмехнулся загорец.

– Не придирайся к словам! – сердито воскликнул Бу Асседо. – Победитель получает все! Ты согласен?

– Конечно нет! Тебе что здесь – деревенские разборки? Улица на улицу, кулачками помахать? Хочешь помериться силой – приходи один!

– Э, да ты просто трус!

Эсс Вале с минуту смотрел на лэссэная, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать так упорно навязываемый ему поединок.

Но на этот раз благоразумие победило:

– Проваливай домой, лэссэнай! Иначе останешься здесь навсегда!

– Трус! Все слышали? – Бу Асседо повернулся в сторону своих воинов. – Запомните это: Эсс Вале – трус!

Из-за поворота ему ответил рев восторженных голосов.

Закусив губу, гроссмейстер Северной провинции мрачно смотрел на беснующегося противника и лихорадочно старался сообразить, как же быть дальше.

Дело было даже не в том, что задето самолюбие. Он очень живо представлял себе, как его многочисленные недоброжелатели, совершенно игнорируя общую обстановку на перевале, станут кривить личики, обвиняя его в трусости. Уверенности в исходе поединка не было, но не было и страха перед титулованным оппонентом. Даже если это действительно Бу Асседо, а не кто-то прикрывающийся его именем.