СатАна. Ледяное сердце

Естественно, ему же наверняка никто даже подготовиться не дал. Клан любит всё делать быстро, не откладывая. Вот потом юристы и отдуваются.

Бедняга. Он ведь действительно жаждет помочь, с огромной скоростью илозя ручкой по бумаге. Жаль, что все его умственные усилия будут потрачены впустую. Совет уже уверился в её виновности, так что нужно сделать невозможное, чтобы их разубедить.

- Подсудимая, представьтесь, пожалуйста, - неожиданно  пробился в её мысли чей-то спокойный голос.

- Верховный страж клана Тарвати Сатана Версет, - машинально ответила она, разыскивая взглядом говорившего.

Долго искать не пришлось. Прямо перед ней, на значительном возвышении, прерывавшем стройные ряды трибун, восседали семеро. Так же, как и в зале Совета, лица их были сокрыты завесой сумрака, что, однако, не скрывало спокойной невозмутимости, исходящей от них. Они были готовы вынести свой «справедливый приговор», каким бы суровым он ни оказался.

Тьма, окружавшая лица судей, выглядела явно напускной.

Причём создавалась она не просто отсутствием света, а практически полным его поглощением. Оставалось только догадываться, сколько магической энергии тратилось на то, чтобы часами поддерживать такое заклятие.

- Подсудимая, вы обвиняетесь в убийстве верховного адепта клана Тарвати Хейдо Борна. Преступление, наказание за которое смерть. Признаёте ли вы свою вину?

Говорил явно кто-то из них, скорее всего тот, что по центру.

Однако не сложно было и ошибиться, ведь ни движения губ, ни каких-либо ещё внешних признаков разглядеть не получалось. Определить же собеседника по голосу в зале, где буквально поселилось эхо, было и вовсе нереально. Так что оставалось лишь гадать и надеяться, что сейчас перед тобой сидят настоящие люди, а не резиновые куклы.

- Нет, не признаю.

- Есть ли у вас что-то, что вы хотели бы сказать Суду Светлейших до того, как начнётся разбирательство?

- У меня есть вопрос, - хмыкнула Сатана, откидываясь немного назад, - Во время моего задержания у меня был изъят один очень ценный предмет.

Талисман, висевший у меня на шее. Он является нашей семейной реликвией и очень дорог мне как память. Поэтому меня интересует, могу ли я получить его назад?

- Удивительно, что после всего совершённого вас интересует именно это, - ворчливо отозвался уже другой голос, гораздо более старческий.