Несбывшееся приключение

У Димы начиналась истерика. Он требовал Максимилиана слушать его, говоря уже с позиции короля. Рыцарь не поддался, сказав, что проклятие глубоко шокировала короля, и он не соображает, что говорит. Дима попытался успокоиться, пока в его воспаленную голову не влетела мысль о том, может ли он потерять ещё и слух. 

Нарастающее бессилие беспокоило Диму. Максимилиан безуспешно пытался успокоить его, боясь, что он в очередной раз выпадет из носилок и покатиться вниз по склону, усеянному хвойными деревьями. Он даже вознамерился привязать буйствующего друга к носилкам, но все оттягивал это решение.

 И Дима вроде-как успокоился и покорно сидел на своем месте, отчего Максимилиан испытал очень поспешное облегчение. Руки юного рыцаря ощутили резкий толчок. Носилки перевернулись, и Дима кубарем покатился вниз. Сколько он не пытался, а зацепиться за пролетающие мимо стволы и ветви ему никак не удавалось. Он врезался в кустарные заросли, где и исчез с концами. Максимилиан бросил носилки и бегом побежал вниз, взывая к своему другу. Дима тем временем успел отлежаться и решил ползти обратно. Глупость же сделал, не иначе.  Выставив перед собой руки, он тихонько крался вперед, полностью полагаясь на осязание. Ползая на карачках, он не раз спотыкался, не раз бился головой о торчащие ветви, но ни разу не позвал Максимилиана на помощь. Он ведь знал, куда следовало ползти, чтобы выйти обратно к склону. Как оказалось, он ошибался. Маршрут завел его в совершенно непроходимые дали, где он и увяз. 

 Чем дольше плутал Дима, тем больше он тревожился.

Вляпавшись во что-то вязкое, он попятился назад и уперся в ель. Вороны вспорхнули в небо, осыпав мальчика перьями. Стоило одному перу коснуться его руки, как Дима вздрогнул и отпрянул в сторону. Земли были устланы опавшими хвойными ветвями, которые впивались в его ладони. Забравшись в заросли колких кустарников, он сдался и крикнул Максимилиана. Молчание. Шишка упала ему на голову, до смерти перепугав. Дима выждал некоторое время и вновь позвал Максимилиана. Тишина. Дима дополз до первого попавшегося под руки дерева и забрался под его корни, ожидая спасения.  Его руки были испачканы в чем-то вязком и отвратительном, где-то вдалеке завывал волк, звуки порхающих птиц настораживали. А перед глазами лишь тьма и ничего более. И так хотелось развеять её, так хотелось дотянуться до света. Дима вдруг понял, что он никогда и ничего так страстно не желал, как зрячести. Он успел позабыть о своих недвижимых ногах.