Несбывшееся приключение

Хижина выглядела брошенной. Вся крыша поросла мхом, мельница была очень побитой и захвачена лишайниками. Дно высохшего ручья было потрескавшимся. Дима вспомнил, как в детстве мама рассказывала ему сказку о болотнике, жившем на заброшенной мельнице. Он уже настроился на битву с нечистью, как вдруг на порой вышла старушка и, завидев его, позвала внутрь. Дима даже не подумал о том, стоит ли принимать приглашения от такой подозрительной дамы и проследовал внутрь. 

-Ты ведь ребенок, упавший с неба, так? – спросила она с надеждой в голосе.

- Тот, кто стал королем Последнего королевства?    

                Дима неуверенно кивнул, опасаясь какой-то просьбы. Старушка выглядела очень жалко, её лицо так и кричало о помощи. Отказать ей было бы неправильно, даже несмотря на его спешку.

-Ты разыскиваешь Человека в черном и плененных им рыцарей? – с ещё большей надеждой спросила она, отчего Диме как-то полегчало. Он подумал, что один из рыцарей, видимо, был её сыном, и она просит выручить его.

Её просьба и его цель совпадают. К тому же он может оставить ей Максимилиана.  

-Да, я хочу покончить с ним и восстановить мир в королевстве, - сказал он, слабо веря в собственные слова. – Но мой рыцарь серьезно ранен, а потому остаток пути я проделают в одиночку. Сможешь о нем позаботиться? 

-Превеликий и благородный король, - старушка упала на колени. – Помоги мне вернуть домой любимого внука. Ещё два дня назад он ушел к колодцу и не вернулся. Это разбойники задержали его! Я уверена, это они.

Помоги моему внуку вернуться, а я исцелю твоего рыцаря, и вы продолжите свой путь.

-У меня нет времени на твоего внука, - с неприязнью выдал Дима. Её намерение заключить сделку ему не понравилось. «Если старушка знает о Человеке в черном, то наверняка представляет себе всю его мощь, - размышлял Дима. - Одолеть его в одиночку – очень непростая задача. Какая здесь может быть сделка? Эта старушка должна как можно скорее вылечить Максимилиана и пожелать нам удачи в предстоящем сражении».

Старушка бросилась ему в ноги и продолжала слезно молить о возвращении внука. Он не терпел подобных унижений ни при каких ситуациях. «Даже льстивые придворные, обласкавшие меня с головы до ног, не вызывали у меня такую жгучую неприязнь, - думал Дима. - Такое поведение не может вызывать жалость – только презрение». Однако королевское сердце невольно таяло, что вызывало у Димы ещё большую раздражительность. Совесть буквально душила его.