Сандэр. Владыка теней

В это время кинжал перерезал сухожилия на держащей меня ручище, и тиски-пальцы разжались, чем я беззастенчиво воспользовался, на пределе доступной скорости уходя из-под каменного оружия. Мышечные микроволокна порвались. Боль наступит позже, когда из боевого транса выйду.

Наплевав на соблюдавшийся до того режим тишины, тролль взревел. Добыча, то есть я, уходит, миссия становится невыполнимой. С поврежденной печенкой и одной рукой не побегаешь и противника не завалишь. Надежда на третьего бойца команды, зеленого новичка.

И надежда эта улетучилась из глаз разведчика с коротким вскриком, переросшим в булькающий хрип, донесшийся из-за кустарника в нескольких метрах от меня. Акела не промахнулся.

Наплевав на боль и кровопотерю, синекожий ринулся в самоубийственную атаку. Топор в его здоровой руке точно ожил, самостоятельно мечась из стороны в сторону в попытках достать отступающего меня. Такими темпами он минут через пять максимум свалится обескровленный, его и добивать не надо. Подожду.

Акела, не лезь. Отойди и постой в сторонке, не мешай двуногим выяснять, кто круче.

Движения тролля замедлились. Глаза постепенно затягивала мутная пленка приближающейся смерти. Будь он берсерком, сумел бы направить боль в ярость и волевым усилием превозмочь слабость, продержавшись на порядок дольше в бою. Очевидно, боевым неистовством он не владеет и вот-вот упадет. Он чаще останавливается и моргает, водя головой в поисках находящегося перед ним противника. В глазах у него потемнело.

Наконец разведчик, взмахнув напоследок топором, повалился на колено, тупо уставился перед собой и рухнул навзничь, запятнав брызгами крови снежную белизну.

С почином, Сандэр. Троллью кровь лить до сегодняшнего дня не доводилось, на одержимых да ведьмах тренировался. Двое клыков на мое ожерелье — один длинный, от командира разведкоманды, и короткий — от подростка-разведчика. Нет, гордиться тут нечем, одного клыка довольно. Я не безымянный, чтобы зубы малолеток неоперившихся брать.

А ветеран-то крепкий попался, наверняка с заслуженным охотничьим именем. Чем пирсинга больше, тем у воина Огненного Жала многочисленнее победы над именитыми врагами. На принадлежность к предавшему нас племени указывают черно-красные татуировки, изображающие языки пламени на физиономии синьки. Язык — убитый противник. Лоб и щеки мертвеца аж пылают. Народу он отправил в Серые Пределы ого-го. С его репутацией телохранителем быть в охранной дюжине.