Руины. Печень дракона

   Тишина наступила внезапно, когда после очередной заряженной кассеты пушка не вскинулась вверх, а осталась лежать горизонтально. Относительная, конечно, тишина, рядом потрескивал остывающий ствол зенитки, и шумно отдувалась запыхавшаяся Людмила, а со всех сторон доносились разрывы детонирующих бомб с мест догорающих самолетов и гул пламени. 

   — Посчитать бы, сколько самолетов я завалила! — Голос Людмилы звенел от восторга. — Мы завалили… Я думаю, гораздо больше сотни, примерно сто пятьдесят!

   — Пожалуй, — согласился я, — а можно просто посчитать пустые кассеты, каждая кассета, это самолет, ведь ни один снаряд не пропал даром.

   — Общий расход боеприпасов сто тридцать семь кассет, герр барон. — Проинформировала Айнц, все державшая под контролем. 

   — Итого, сто тридцать четыре сбитых самолета, — резюмировал я, — и все это всего минут за пять, совсем не плохо для начала! 

   — А почему ты считаешь, что вся кассета уходила в один самолет? Может, каждый снаряд находил отдельную цель! 

   — Это вряд ли, скорее вся пачка летит к одной цели, и бьет одного пилота, а когда первый снаряд проламывает ему лоб, остальным уже некуда деться.

   — Тогда можно стрелять не кассетами, а одиночными снарядами, какая разница? — Выдала рацпредложение Людмила. — И пушка не будет греться, износ ствола меньше.

   — Да, думаю, так будет лучше.

   — Тогда давайте разряжать кассеты, оставляя в них по одному снаряду.

   — А что, нельзя подавать в пушку снаряд без кассеты?

   — Можно, но замучаешься, дольше и неудобно, приемник настроен под кассету. 

   Мы все трое принялись заряжать опустевшие кассеты одиночными снарядами, выковыривая их из полных кассет. Но долго заниматься этой ерундой нам не пришлось, с одной стороны горизонта небо начинало светлеть, и в это время как раз в той стороне загрохотали пушки многочисленных батарей.

   — Как это может быть, — забеспокоилась Людмила, — фашисты не могут быть с той стороны, откуда восходит солнце, это же на востоке! 

   — Могут, если мы у них в тылу. — Легко нашел я логичное объяснение. 

   Айнц промолчала, не понимая предмета разговора, и так же молча, взяла лежащий без применения бинокль.