Руины. Печень дракона

Я застрелила шестерых, остальные разбежались. 

   — Сама как, с тобой все нормально? — Из вежливости поинтересовался я, и так было очевидно, что она не пострадала. 

   — Пустили несколько стрел, зашита сработала, коня ранили, придется поменять, возможно, бросить. Сейчас оттащим бревно и поедем дальше. 

   От нудной дороги я задремал, и проснулся от толчка локтя в бок. 

   — Просыпайтесь, господин барон, подъезжаем! — Пояснила разбудившая меня служанка, а Фалла добавила:

   — Слышите, трубят трубы? Нас заметила воротная стража.

   Я высунулся в окно, впереди были уже видны городские стены, у ворот происходила суетливая возня, люди вооруженные и не только, носились взад и вперед, толкаясь и пытаясь навести какой-то порядок.

   — Уберите голову, барон, это неприличествует нашему положению! — Проворчала Фалла, и я подчинился, вернувшись на свое место посередине. 

   Довольно неудобны эти кареты, видно только в сторону, но никак не вперед.

 

   Опять послышались трубные звуки, уже почти рядом, карета проехала по мосту через крепостной ров и ворота, мелькнули в окошке конные латники, а потом чередой пошли стены домов. Эхо от звона копыт о булыжники мостовой гулко отражалось в узких улочках, слышались впереди крики стражников, требующих дать дорогу. Наконец, карета выехала на более открытое место, и остановилась.

В окошко была видна толпа бедно одетых людей, сдерживаемых пешими солдатами в блестящих доспехах. Со всех сторон неслись радостные и веселые возгласы, резкие ругательства и увещевающие окрики. 

   — Приехали? — Заволновалась Фалла, и подтолкнула в бок служанку. — Посмотри!

   — Сиди! — Остановил я девушку, открыл дверцу кареты и встал на подножку.

   Карета остановилась не на площади, как можно было ожидать, а на перекрестке трех улиц, перед дверью в трехэтажное здание с помпезным входом через высокое крыльцо.

Со всех трех улиц напирала толпа простого народа, осаживаемого алебардщиками, закованными в сверкающие латы, сохраняющими перед и рядом с каретой небольшое свободное место и проход к крыльцу. Из всех выходящих на перекресток раскрытых окон выглядывали любопытные лица, и на всех нависающих балконах тоже толпились люди, горящими глазами рассматривающие карету и окружающих.