Клинки Преддверья

Телохранители последовали его примеру. — Рад видеть тебя в добром здравии. Передаю наилучшие пожелания от императора Септена.

— Я слышал, — Виндовг оперся о каминную полку и внимательно осмотрел вошедших. — Ты представляешь интересы и других людей.

Князь Солгарда был настоящей боевой махиной. Огромный рост, бычья шея, нагромождения мышц. Даже Грорг в свое время произвел на Коэна меньшее впечатление. Не хотелось бы попасть в жернова этой мельницы.

Судя по оружию, висевшему на западной стене, владыка Солгарда предпочитал управляться с боевыми молотами, моргенштернами, булавами и прочей зубодробительной атрибутикой. Курдский Палач — так его прозвали в южных пределах королевства.

— Твоя осведомленность поразительна, князь, — сказал Коэн. — Я представляю интересы группировки, которую условно можно назвать Союзом Обороны Материка. Ничего лучшего пока придумать не удалось.

Виндовг хмыкнул.

Лицо князя загорело на горных кручах. По слухам, племенник Вармака промышлял карательными рейдами вглубь хребта. Вероятно, для устрашения наглых курдов. Подобно северным конунгам, Винндовг выбривал виски и заплетал на затылке тугую косичку. На лбу ярла виднелся побелевший шрам, нанесенный клинковым оружием. Человек, стоявший перед посредником, был двадцатипятилетним мужчиной, но выглядел на все сорок.

— Я слышал о вторжении, — Виндовг пристально взглянул на Коэна.

— Поэтому ты здесь?

— Да, — Коэн огладил бороду. — Но я здесь также и потому, что мне нужен крепкий союзник. А в Танневергене после смерти Вармака воцарилось безвластие.

— Я не король Танневергена, — резонно заметил ярл.

— Пока не король, — согласился Коэн.

Повисла тишина. Виндовг был воином. Человеком действия, а не «подковерным» дипломатом.

Но намеки он понимать умел.

— Присядь, — голос князя потеплел. — Угостись мясом и фруктами. Есть эль, вино, горячий отвар. Твои люди тоже могут подкрепиться.

Ярл громко хлопнул в ладони.

— Слуги!

Перед резным креслом ярла тотчас появился небольшой столик, обросший стульями, яствами и напитками. Коэн был не голоден, но из вежливости принял приглашение. Отвергнуть пищу ярла — страшный грех.