Кровь. Меч. Корона.

– Тихо! – Фергус, что шёл первым, поднял руку, и мы остановились.

– Гарью пахнет, – сказал шаман.

Я попытался вглядеться в горизонт, но за пеленой дождя не видел ничего. Зато запах гари доносился довольно ясно.

– В деревню, скорее! – скомандовал я и ткнул пятками Ветерка.

Мерин слегка тряхнул головой и перешёл на рысь. Все остальные устремились за мной.

Вскоре я увидел деревню. Точнее, то, что от неё осталось. Если в прошлый раз мы с Киганом устроили пожар, чтобы сбежать, то сейчас деревню жгли целенаправленно.

Я живо представил, как всадники проносятся в ночи, с факелами в руках, от крыши к крыше, поджигая дома, сараи и амбары, убивая тех, кто осмелился выйти с оружием. В назидание остальным или просто для забавы, это было неважно. От клана Килох остались только обугленные остовы хижин, торчащие над землёй чёрными пеньками. И если раньше здесь отовсюду звучали людские голоса, лай собак и блеяние коз, то сейчас над развалинами висела мёртвая тишина. Только дождь барабанил по обгорелым доскам.

– Боги великие… – прошептала Брианна.

По коже пробежал холодок, я поёрзал в седле. Фингар кашлянул в кулак.

– Поищем выживших? – предложил он чуть неуверенно.

Значит, Гибрухт, или кто-то из его военачальников, опустились до такого. Хотя гаэлы никогда не гнушались резать мирных жителей.

Пепелище давно остыло, но удушливый запах дыма висел над деревней до сих пор. Мы шли друг за другом, решили не разделяться. Деревня оставалась такой же тихой.

Я и сам не заметил, как мы вышли к землянке рабов. Может, я прошёл туда неосознанно, но почему-то меня потянуло к ней. Я спешился и подошёл к низкой двери. Огонь её не коснулся, видимо, захватчики не стали терять время на рабский загон.

Я потянулся к ручке и замер. За дверью слышались голоса, приглушённый шёпот. Как я помнил, дверь запиралась только снаружи.

– Выходите, мы вас не тронем! – громко произнёс я, приоткрывая дверь ровно настолько, чтобы внутрь проник свет, но сам я оставался невидимым.

Шёпот прекратился. Я буквально кожей чувствовал, как внутри, в землянке, нарастает волнение, смятение и недоверие. Послышался детский плач.

– Я, шаман клана Мэй, призываю богов этой земли в свидетели! Мы не причиним вам вреда, кем бы вы ни были! – громогласным басом проревел старик, и только после этого люди начали выходить.

Здесь были и женщины, и дети, и старики. Рабы и свободные. Гаэлы и южане.