Кровь. Меч. Корона.

Он прошёл мимо меня и грузно опустился на трон, что был просто большим креслом, украшенным бархатом и резными узорами.

– Мы победили, король, – сказал я.

– Он ушёл, – глухо произнёс Киган.

–Плевать, город наш, мы выиграли. Это конец войны.

– Он ушёл! – рявкнул король. – Сбежал!

– И что? Забудь, мы победили! Всё! – сказал я.

Киган вздохнул и закрыл лицо руками.

– Ты не понимаешь, Ламберт. Я поклялся кровью отца, что отомщу. Я не могу позволить ему сбежать. Ни ему, ни его сыну.

Меня пугало пророчество старухи, но я всё же понимал его смятение.

И не мог решить, как бы я поступил на его месте. Король был бледен, его руки дрожали.

– Значит, ищем обоих. Только куда они могли сбежать? – спросил я.

–Вариантов немного. Лишь один клан сейчас приютит Гибрухта. Клан Линдсей, – вздохнул король. – Но идти к ним — безумство.

– Почему? – спросил я.

– Они живут далеко в горах. Разве что мы перехватим ублюдков до того, как они доберутся до гор, но я бы на это не надеялся. А воевать в горах зимой — чистое самоубийство.

– И когда нас это останавливало?

Глава 45

«Покорённого врага жалеть — наибольший вред, что может себе полководец причинить. Жалость и милосердие он примет за трусость и малодушие, а жестокость примет за естественное право победителя. Всегда так было и будет, пока стоит мир и Империя. И если этим правилом пренебречь, то и твои собственные солдаты у себя спросят, а так ли справедлив наш полководец? Не слишком ли он заботится о враге?»

–«О воинской справе, ратной службе и стратегии», император Игнатий Законотворец,

Так покорился гордый Данкелд, что до самого последнего момента не верил в своё падение.

Жечь и грабить было строго запрещено, под страхом смерти, поэтому город остался цел, но солдаты роптали. Особенно южане, которые сражались только ради хорошей драки и возможной добычи. Теперь они толпились во дворе усадьбы и требовали золота.

Мы вышли на крыльцо, Киган и я. Нас встретили криками недовольства.

– Золото! Где обещанное! Нам нужна плата! – кричали южане наперебой, потрясая оружием.

Мне стало стыдно за своих земляков.

– Гибрухт сбежал, как трусливый заяц! – объявил король. – Он забрал казну с собой!

Я сомневался в этом, если честно. Но и не удивился бы, окажись это правдой.

– Лжёшь! Золото! Добыча! Плати! – кричали южане, перебивая друг друга, и я рассвирепел.

– Вы ведёте себя не как воины, а как базарные бабы! – прорычал я, и, к моему удивлению, во дворе повисла тишина.