Кровь. Меч. Корона.

Во всех историях у таких клинков есть имена. Вздох Змея, клинок легендарного воина Утреда; Ледяная Скорбь, меч, дающий власть над мёртвыми; Несущий Бурю, постоянно требовавший новой крови.

– Призрачный Жнец, – произнёс я после недолгой паузы.

– Да, фантазией ты не отличаешься! – расхохотался Киган. – Призрачный Жнец! Не должен такой клинок ржаветь в ножнах, пока его владелец пасёт коз. С таким клинком надо армии вести.

– Уж не хочешь ли ты…

– Нет! – перебил меня король. – Если бы духи хотели, чтоб я этим клинком владел, я бы его и нашёл.

Я тебе, конечно, завидую, но ты сам видел, мне твой Призрачный Жнец в руки не даётся.

Я замолчал, пристыженный. Мне показалось, что я оскорбил друга пустыми подозрениями, и от этого на душе заскребли кошки. Какое-то время мы шли молча.

– Чую, дымом пахнет, – сказал король.

И в самом деле, к запахам разнотравья начал примешиваться едва различимый запах дыма. А значит, скорее всего, где-то поблизости есть человеческое жильё. Через пару часов мы увидели впереди, на горизонте, засеянные поля.

А потом мы увидели деревню.

Глава 5

«Гость в дом — счастье в дом.»

– теурийская поговорка.

«Доброму гостю пива налей,

Гостю лихому — сорок плетей»

– теурийская поговорка.

Я родился и вырос почти в таком же селении, как и это, на северных рубежах Теурийской империи. Жили в этих негостеприимных краях примерно одинаково, и заселялись северные границы (да впрочем, и остальные границы) одинаково. Какому-нибудь отличившемуся воину, чиновнику или купцу в награду за какой-нибудь подвиг даровалась земля на окраине мира, подъёмные на первое время и дворянский титул всадника с указанием хранить и беречь императорский подарок.

Новоиспечённому дворянину ничего не оставалось, кроме как ехать на новую землю и осваивать необжитые места, одновременно неся пограничную службу. Так, постепенно, пядь за пядью, империя прирастала границами.

Вот и эта деревня на холме была чем-то средним между пограничной заставой, усадьбой и крестьянским хутором.

Деревянный забор из оструганных кольев, колодец внутри, свой небольшой храм. В центре стояла укреплённая изба местного господина, отличающаяся от остальных домов только размерами. Вокруг неё — хозяйственные постройки, крестьянские хижины. Навскидку здесь жило пять-шесть семей, не больше.

Ворота оставались открытыми, и мы беспрепятственно вошли. Только мальчишка-привратник, издалека завидев нас, побежал предупредить господина.