Ненависть 2. Другие Миры

— Где он?! 

— Изо всех сил пытается дождаться вас, поторопитесь, — психолог почувствовал на себе взгляды пациентов и добавил, — мы прошли не все тесты!

Я с трудом натянул спортивные штаны, накинул куртку и повернулся к Косте:

— Скажи сегодня тост за моё здоровье! — с этими словами я положил на полку его тумбочки несколько смятых рыжих купюр и на прощание крепко пожал «синюю» руку единственному настоящему человеку в этой палате.

В коридоре никто из персонала не обращал внимание на парочку, торопливо идущую к лифту.

На первом этаже я получил толчок в спину, чуть не рухнул, но устоял. Сделал несколько шагов в сторону центрального выхода, но грубо схватив за плечо, психолог с силой повернул меня к запасному.

Дверь вела на подземную парковку для служебного транспорта. Среди десятков машин, не старых газелей, а новеньких иномарок со спец обозначениями, стоял заведенный чёрный внедорожник.

Психолог втолкнул меня на заднее сиденье. И что-то явно шло не по плану, машина была пуста, а лицо моего возможного палача перестало быть спокойным.

Он откинул правую полу пиджака и в тусклом свете бетонного подземелья блеснул чёрный металл пистолета. Шмидт осмотрелся и поспешил сесть на водительское сиденье. Он открыл дверь и схватился за потолочную ручку, и в момент, когда он начал подтягиваться внутрь, в его спину уткнулась трость.

— Здравствуй, ищейка, — раздался голос, который я слышал в трубке телефона, а следом — звонкий металлический щелчок.

Тело психолога изогнулось, а из приоткрытого рта к подбородку потянулась багровая струйка.

Он попытался развернуться, но та же клюка прижала его к сиденью. Дикость, но вид умирающего человека больше не был для меня чем-то необычным. Старик перестал хромать, выпрямился и с лёгкостью затолкнул обмякшее тело в салон.

— Ещё раз здравствуй, Одим. Выходи, на нем мы далеко не уедем! 

Я выбрался и поспешил нагнать старика, который быстрым шагом, забыв про хромоту, направился к одной из карет скорой помощи. 

— Где Илья? 

— Не переживай за него, — он откатил дверь и указал на тело, лежащее в переноске, — его изрядно потрепали, но жить будет.

Запрыгивай! 

Я завалился на крутящееся сиденье. Лицо друга все было в ссадинах, нос опух, а здоровенная фиолетовая гематома над бровью начала расползаться под глаз. Он был без сознания, но, самое главное, живой. 

Машина тронулась и не спеша поехала к выезду. На парковке стоял ещё один внедорожник, с навсегда уснувшими ищейками на переднем сиденье.