Тени Тёмного Ветра

   – Смотреть надо, у кого дом арендуете с подружками, – осклабился один из пиратов, быстро выдирая неплотно загнанные гвозди кинжалом. – Всё, ходу, ходу!   Вперёд, на улицу, нырнули сначала двое мужиков, затем Дитер толкнул в лаз Теодору, а после кивнул торговке и ворохвату.   – Лезьте, ну, быстро. У-у-у, с-сука… – Зло и остервенело ударив ладонью по стене, пират ринулся обратно, к Конраду. – Молю, братка, давай быстрее, ну!   Между тем в комнате отчётливо чувствовались страх и напряжение.

Роды шли тяжело, натужно хрипящая и вскрикивающая Сакра намертво вцепилась в запястье мужа, едва не ломая ему кости, а Феодосий беспрестанно молился, уложив ладонь на живот женщины и святым словом даруя ей лишнюю толику сил – как духовных, так и телесных.   – Да не ори ты, и так тошно, – зло огрызнулся Конрад, мотнув головой на дверь. – Раз остался, глянь, что там да как.   Кивнув и выпустив воздух через стиснутые зубы, Дитер перехватил короткий лук в левую руку и, передвинув небольшой колчан на бедре поудобнее, выбежал из комнаты. Послышался звук карабканья по лестнице, грохнул люк, ведущий на крышу.   – Ну же, милая, прошу, умоляю тебя… Боги милостивые, брошу ремесло красное, лишь только уберегите её! – Готовый уже на всё, лишь бы спасти жену и себя, Конрад впервые за долгий отрезок своей жизни молился.   – А-а-а!.. – тянула между тем одну ноту Сакра, напрягая все свои силы и полубезумным от страха и боли взглядом блуждая по лицам мужа и святого брата. Долорра и Горцуг   – Стрелять умеешь? На, держи! – Один из пиратов сунул торговке свой лук и пояс с колчаном, после чего перехватил поудобнее сумки с добром. – Ходу, ходу! Туда бежим, через воротца кривые!   Кое-как пристроив колчан на бёдрах, Долорра подхватила всхлипывающую и не способную быстро передвигаться Герду. С другого бока её подхватил и Горцуг.    – Быстрее, мы вас ждать не будем! – Речные воры бежали вперёд, и впрямь разрывая дистанцию. Между ними оказалась зажата и Теодора, которой всучили пару сумок с явно ценными вещами.   На улице бушевал Колдовской Буран. Серые и тёмные тени метались в воздухе, заполняя его тихими, едва уловимыми стонами, а порывы пронизывающего ветра, казалось, выпивали жар сердца, что теплился в груди.