Тени Тёмного Ветра

Приставив табурет к противоположной от кровати стене, молодая женщина положила на него лук, и с некоторой завистью посмотрела на Феодосия, что после своего дежурства так и остался сидеть на сундуке у двери. Хорошо устроился святой брат…   Её размышления были прерваны Горцугом, которую начал вставать.   – Ты чего? Спи давай, – тихим шёпотом молвила торговка, махнув рукой на юношу.   Махнула и осеклась, потому как в багряных с серебром вспышках, что пробивались в зазоры между ставней, разглядела закрытые глаза.

Не обращая внимания на Долорру, ворохват направился к окну и взялся за края рамы.   – Ты что делаешь? – уже громче молвила торговка, с силой дёргая Горцуга за рукав куртки и не давая ему открыть ставни.   – А? Чего? – Юноша недоумённо уставился на неё, замерев с глупым видом.   – Это ты чего? Ты что удумал?   – То есть?   – Ты только что хотел окно открыть. В Колдовской Буран! – от волнения Долоррая немного повысила голос, потревожив Сакру и Герду, что в обнимку спали на кровати. Обе заворочались, но всё же не проснулись. – С ума сошёл?   – Э-э… Нет. Не знаю, может, приснилось что-то? – Горцуг нахмурился, силясь вспомнить, что видел во сне. Почему-то чудился ласковый и такой родной шёпот, который куда-то звал.   – Иди уж спать. Ещё луноходья нам не хватало.   Досадливо поджав губы, торговка аккуратно проверила ставни и оконную раму. Перед сном Сакра успела кое-как прополоскать одеяло, а затем вывесить его за окно, узкой щёлочкой приоткрыв для этого ставни, дабы то успело хоть как-то просохнуть на морозе. Убедившись, что всё в порядке, Долорра вернулась к своему табурету.   Дежурить последней выпала доля Герде. осторожно разбудив не привычную к такому ритму жизни сестру, Долорра шёпотом ей сказала, чтобы та следила за спутниками и одёргивала, если вдруг кто-то начнёт будить, а затем так и заснула, сидя на краю кровати в обнимку с луком.    Первым от холода проснулся Феодосий. Резко дёрнувшись, едва не сползший на пол прислужник начал озираться по сторонам, пытаясь понять, где они вообще находятся, да так и застыл.   Герда спала, придвинув табурет к столу и уложив на него руки, на которые опустилась щекой. Окно за её плечом было приоткрыто, впуская холодный свежий ветер, и шевеля её тёмные волосы.