Искоренитель

Затем, когда пару дней прошло, уже по всему королевству слух бродил, что орден искоренительский детей для ритуалов чёрных крадёт, силы тёмные на землю призывает, а потом ещё и плату берёт за лживые подвиги свои.

Изяславу то совсем не понравилось, и он незамедлительно совет созвал, пока на служителей охота не началась.

В течение ещё нескольких дней каждый искоренитель в своём родном приорате был, а глава к королю прошение официальное отправил, дабы владыка как можно скорее в случае сим пренеприятном разобрался.

Сам же Изяслав лично в Узкоречье отбыл да священника того самого отыскал.

Жестокой кара за лжесвидетельство была: прямо на глазах насельников Изяслав язык болтуну вырезал да собакам на корм отдал, без единого косого взгляда в свою сторону опосля село покинув. Тем временем король указ подготовил и обелил орден перед народом, словом весомым истинного виновника обличая.

Хоть и минуло много дней с момента пропажи чада, но искоренители всё же вернулись в Узкоречье и продолжили долг свой исполнять.

Так, наутро седьмого дня девчушку братья наши отыскали: в лесу, в шалаше у лешего она обитала, после того как заблудилась ненароком. Лесовик тот только руками помахал да удрал от греха подальше, даже не пытаясь противиться вторжению в лес свой. Он и говорить то с трудом мог, вот, видать, и не сунулся к местным, решив собственными силами ребёнка от голодной смерти спасать.

Оказалось, что мамушка эта бестолковая хату вовсе на ночь не заперла да дитяток посчитала не верно, когда те в потёмках на лавках почивали.

А девчушке не спалось, вот и пошла она ночью по двору шататься и сон нагуливать. Там невзначай лешего с шарёшками горящими увидала да в лес дремучий с перепуга устремилась, теряясь вскоре. Однако свезло ей, и лесовик этот, что харчеваться скотинкой пришёл, с теплотой ребёнка принял и отогрел старательно, кормя и ухаживая цельных семь дней.

Вот и вышло, что чудище добрее человека оказалось, хотя и рясы не носило да в церковь на службу не хаживало, клянясь людям помощь посильную оказывать….

Стоило нам в село углубиться, как все кто находился на улице от дождичка неприятного да снега крепнущего попрятаться решили; даже старик на кур своих плюнул и едва початую трубку затушил, с ворчанием и проклятиями в хате запираясь. На сырой серой улице остался лишь мягкий шелест дождя и плач ребячий, который за крепкой мужской руганью последовал.