Искоренитель

     

Подойдя к гудящему полотну ворот, я серьёзно сдвинул брови:

– Выходит, и вправду в один конец дорога? – сглатывая, я вдруг ощутил невыносимый груз ответственности и скорби, который гнётом давил на плечи.

– В один – Военег насупился. – Именно поэтому оно зовётся «Дурное зеркало». С помощью двери этой богомерзкой лишь покинуть тот мир можно, в котором сейчас находишься, однако обратно вертаться уже не выйдет – прахом рассыплешься.

– Полно, братцы. Кому-то из нас всё одно придётся в дверцу эту мерзкую войти! – вырывая из ножен меч да испуганную пару прозелитов расталкивая, Ефимий перекрестился.

– Всю жизнь свою я окромя сражений и не ведал ничего, знать потому всё, что именно к этому меня судьбинушка и готовила!

– Не стоит спешить, обдумать надобно всё…. – заикнулся Военег.

– А я и обдумал! Вот, Аннушке моей передайте, да скажите ей, что хоть и дурёха она, но люблю я её, всем сердцем своим люблю! – сорвав с себя цепочку с увесистым кулоном, офицер бросил её на землю и, не дав ничего возразить, смело шагнул в зеркальную гладь портала, с гудящим шипением растворяясь внутри без следа.

У меня рот от удивления раскрылся, слёзы на глаза навернулись, и дыхание перехватило, отчего я, не раздумывая, бросился было следом за добрым товарищем, но крепкая затрещина Военега и разящая подножка остановили-таки рьяные потуги самопожертвования.

Искоренитель навалился всем весом, будто цепями хваткой своею удерживая:

– Тише ты, Мстислав, успокойся! – он сам лепетал дрожащим голосом.

– Говорю же, нет выхода оттуда: «Шагом входишь, веком сгинешь».

Я резко дёрнулся, стараясь отдышаться:

– Но он ведь…. Ему помощь надобна! Не справится он там!

– Сделал Ефимий выбор свой. Теперь нам лишь дождаться остаётся и на результат поглядеть, а коли не выйдет у него….

– Знаю…. – я зажмурился. – Вот что, Военег, ты не серчай и прости меня, но я обязан Ефимию подсобить! – со всего маха саданув Военегу коленом под брюхо, я на ноги вскочил и оголил клинок.

– Стерегите их, пока не справимся мы, а ежели мерзость, какая, наружу полезет – рубите без устали!

– Мстислав, ты….

Я только и слышал, как прозелиты что-то верещали да Военег протяжно вскрикивал, не в силах более меня сдержать….

Тугая завеса разорвалась пополам, а затем, под сапогами почудилась всё та же родная ногам земля, однако теперь кровью от неё смердело невыносимо, отчего даже пыль была цвета алого, в которой я не задохнулся едва.